Богач, бедняк. Нищий, вор

Он взял у Рудольфа его потрепанную фетровую шляпу и возложил ее на длинный стол у стены, как венок на королевскую могилу.

– Перкинс, вы не будете так любезны сходить в оружейную и поискать там мои старые болотные сапоги? Мистер Джордах – рыбак. Вот, полюбуйтесь. – И он открыл корзинку.

– Отличного размера, сэр, – сказал этот поставщик двора ее величества.

– Верно? – Мужчины разыгрывали спектакль, правила которого были неизвестны Рудольфу. – Отнесите поварихе. Попросите ее что-нибудь из них приготовить на ужин.

Ты ведь останешься поужинать, Рудольф, не так ли?

Рудольф заколебался. Ему придется пропустить свидание с Джули. Но ведь он ловил рыбу в ручье Бойлена да еще получит сапоги.

– А можно мне от вас позвонить? – спросил он.

– Конечно. – И Бойлен снова повернулся к Перкинсу: – Скажите поварихе, что нас будет двое. – Аксель Джордах не будет есть форель на завтрак. – Да, и еще, – сказал Бойлен, – принесите, пожалуйста, мистеру Джордаху пару приличных теплых носков и полотенце. Он промочил ноги.

Сейчас он молод и не обращает на это внимания, но когда лет через сорок будет, как мы с вами, страдать от ревматизма и с трудом добираться до камина, он еще вспомнит этот день.

– Слушаюсь, сэр, – ответил Перкинс и вышел на кухню или в оружейную – неизвестно ведь, где что находится.

– Тебе, пожалуй, лучше снять сапоги здесь. Ты будешь чувствовать себя уютнее, – заметил Бойлен, вежливо намекая этим, что будет не в восторге, если Рудольф наследит по всему дому.

Рудольф стянул сапоги; штопаные носки – немой укор самолюбию.

– Пройдем сюда. – И Бойлен распахнул обе створки высокой двери из резного дерева. – Надеюсь, Перкинс проявил любезность и развел огонь. А то даже и в хорошую погоду в доме холодно. Здесь в лучшем случае вечный ноябрь. В такой, как сегодня, день, когда в воздухе чувствуется дождь, здесь можно как по льду кататься на собственных костях.

Такой огромной комнаты, как та, куда они вошли, Рудольф никогда в жизни не видел. Высокие окна наглухо закрыты бордовыми бархатными занавесками.

На стенах ряды полок с книгами. Много картин: нарумяненные дамы в нарядах девятнадцатого столетия, внушительного вида бородатые пожилые мужчины, большие, писанные маслом пейзажи в паутине трещин. В одной из них Рудольф узнал соседнюю долину Гудзона, изображенную, когда здесь еще были поля и леса. На рояле разбросаны переплетенные в альбомы ноты, у соседней стены – бар. Просторный мягкий диван, несколько кожаных кресел, столик с кипой журналов.