У судьбы другое имя

До приезда милиции они успели поговорить. Мария Первая клялась, что мужа в последний раз видела, когда исполняла «Рябину». По пути в библиотеку и обратно никого на втором этаже не встретила, ничего подозрительного не увидела. А сама в спальню зашла уже после того, как супруг был убит. Минут через десять, как проводила Валю. Кто-то из гостей спросил, где именинник, вот и пошла его искать…

«Подумай сама! Просто глупо: убить мужа, спуститься вниз, пообщаться с гостями, поговорить с тобой, а потом снова подняться наверх и якобы обнаружить труп.

Если б я от него действительно избавиться хотела, куда хитрее бы придумала!» – горячо шептала Мария Первая Валентине.

Логично, конечно. Да и выглядела певица, когда провожала ее домой, совершенно беззаботной. Никаких, естественно, следов крови на платье. Она, безусловно, артистка, но не настолько талантливая, чтобы подобную беспечность сыграть.

Но все равно немного странно Мария сегодня себя вела. Весь день. Вдруг напилась – быстро, да еще и на людях. Песню спела, прямо скажем, необычную.

Всегда только собственный репертуар исполняет, а сегодня на народное творчество потянуло: «Видно, сиротине век одной качаться…» Очень пророчески получилось.

А то, что табаком от нее пахло, когда со второго этажа спустилась, алиби вовсе не обеспечивает. Покурить могла и после убийства. Чтоб нервы успокоить.

Но, даже если Мария Первая и убила, топить ее Валя не собиралась. Поэтому на допросе хозяйку всячески выгораживала. О ссоре между супругами – из-за поездки на необитаемый остров – упоминать не стала.

Что певица не в спальне была, а на балконе в библиотеке курила – подтвердила.

Следственные действия продолжались до двух часов ночи. Валя, повинуясь молящему взгляду Марии Первой, оставалась с ней до конца. Не потому, что боялась работу потерять, – просто жаль стало певицу. Совсем та выглядела несчастной, потерянной, одинокой. Никто из гостей даже посочувствовать не подошел. Уезжали, не прощаясь и пряча глаза, – общественное мнение Марию, кажется, приговорило.

Валя тоже была почти уверена: певицу арестуют. Или как минимум подписку о невыезде с нее возьмут.

Однако той просто велели – на словах – из Москвы с областью никуда не отлучаться. Записали все ее телефоны. И в начале третьего утра особняк опустел.

Едва последняя милицейская машина вырулила со двора, Мария судорожно схватилась за пульт: закрывать ворота.

– А я? – пискнула Валя.

– Останься тут. Пожалуйста! – Глаза Марии горели тревожным блеском.