Среди гиен и другие повести

От африканских собак и антилопы не убегают, куда малохольным этим…

ОМОНа при гиенах уже не было – сами приговаривали, сами и приводили в исполнение. Людям оставалось только скандировать свое «по-зор, по-зор!», но уже недолго: гиены начали рвать и тех, кто скандировал. А если кричали из окон, запоминали окна и ждали. Ждать они умели.

Объеденные трупы на мостовых стали частью пейзажа. По такому случаю в Москву прилетели стервятники и сидели теперь на телах, доедая. Все это немного диссонировало с продуманной до мелочей политикой городского дизайна, но правительство не дремало! Проведен был конкурс креативной социальной рекламы, и москвичи с гораздо большим пониманием начали относиться к видам и запахам саванны.

Трупы на время, а порядок – навсегда!

Некоторые слабонервные все же спрашивали в эти дни (по большей части уже у самих себя): где же гарант нашего счастья? Где солнцеликий?

Вот что значит не смотреть телевизор.

Это же первый сюжет был во всех новостях! Солнцеликий, кормя по дороге птиц, перелетел на воздушном шаре в Туву и молится теперь у старца Кужугета за покой россиян и мир во всем мире, особенно на Донбассе.

Так что все под контролем и в соответствии с законом.

Лидеров оппозиции травили теперь гиенами где-то в Подмосковье, каждое утро заставляя извиняться перед каким-то Рамзаном. Вот этого, кстати, никто не понял. Остальное-то поняли вполне – включая то, что убийцу той твари с Фридриха Энгельса никто почему-то не ищет, да и не искал никогда.

Пара умников не сдержались, конечно, вспомнили про поджог какого-то рейхстага – и так этим оскорбили народ, такие моральные страдания ему причинили, что умников сей же час выволокли на Красную площадь и заставили есть гиенье дерьмо в прямом федеральном эфире. Рейтинг был – КВН отдыхает!

А в фейсбуке особого шума и не было, потому что интернет к тому времени отменили, а провайдеров съели.

Улицы похорошевшей Москвы заметно опустели по случаю наступления новой счастливой эры. Прокатные велосипеды стояли невостребованными в своих стойлах, и стало можно наконец ходить по велодорожкам безо всякого риска для жизни – если, конечно, плотнее опустить глаза и не встречаться ими с глазами правящего прайда.

Через неделю первая волна наведения порядка начала сходить на нет.