Сочинения. Том 1. Эта странная жизнь. Искатели

– У нас так повелось, – спокойно приговаривал он, – там, где начинается дежурный инженер и начальник цеха, там кончается собственно инженер.

Спор их прервался приходом лысого круглолицего человека.

– Товарищ директор… – начал было рапортовать Краснопевцев, но директор махнул рукой:

– Оставь ты, ради бога, я отдохнуть пришел.

Краснопевцев представил Андрея.

– Калмыков, – сказал директор и, усаживаясь в кресло, устало вытянул ноги. – Калмыков второй и последний. В армии меня так звали. Я ростом не вышел, в строю замыкающим стоял.

Был у нас в роте еще Калмыков первый. А я, значит, Калмыков второй и последний. Чего смеетесь? Мне это было хуже острого ножа, мало что второй, так еще и последний. Ну теперь, слава богу, у меня есть еще Калмыков третий и не последний… – Он благодушно похохатывал, радуясь возможности поболтать.

Разозленный упрямством Краснопевцева, Андрей слушал болтовню Калмыкова с неприязнью. Лысина сияет, толстый подбородок дрожит, сразу видно – человек самодовольный и хвастун.

– Ну так как же? – в десятый раз обратился Андрей к инженеру. Уж больно не хотелось ему отступиться.

Вместо ответа Краснопевцев, хитро щурясь, передал Калмыкову содержание их разговора. Калмыков оглядел Андрея и промолчал.

– Вас это не интересует? – иронически спросил Андрей.

Калмыков жалобно вздохнул:

– Не везет мне сегодня. Сбежал с диспетчерского, чтобы не ругаться, и попал в полымя. Пойдемте лучше на солнышко.

И он двинулся к дверям, ведущим на трансформаторную площадку.

На открытом бетонном балконе стояли великаны трансформаторы. Солнце поблескивало на лакированных ребристых изоляторах, под серыми стальными кожухами слышалось довольное басовитое жужжание.

– Ох и славно! На таком молодом солнышке самое время загорать. – Калмыков расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, ослабил галстук, блаженно подставляя солнцу черноволосую грудь.

– Ладно, – сказал Андрей в спину Калмыкову, – мы сами пересчитаем регулятор. Мы включим его в свою тематику. Но вам должно быть стыдно.

– А вам? – спросил Калмыков. – На Пасху и в аду грешников не мучают.

– И после этого вы смеете упрекать ученых…

Калмыков потер лысину жестом полной безнадежности.

– Разрешите, я вам байку одну расскажу. – Он вежливо взял Андрея под локоть и повел вдоль площадки, стараясь держаться солнечной стороны.

– Сын мой, Калмыков третий, будучи четырех лет, этой зимой так высказался. Елку мы устраивали. Я нарядился Дедом Морозом и вышел раздавать подарки.