Вечный зов. Том 2

– А прокаженная я… – И, глянув на застывшего Семена, еще раз усмехнулась. – Не бойся, я не заразная. Серной кислотой это я себе голову сожгла.

– Сама?! – удивленно выдохнул он.

– Сама…

– Зачем?!

Девушка туго замотала опять голову, отвернулась и, кажется, заплакала.

– Семка, шабаш, – сказал подошедший Вахромеев, поглядел на девушку, – Строиться кричат.

– Сейчас… Больно ж, должно, это, – сказал Семен, понимая, что говорит не то.

– Под фашиста лечь, что ли, легче?! – зло повернулась девушка, в глазах ее впервые блеснуло что-то гневное и живое.

 – Ступай отсюда! Стройся.

– Что ты орешь на меня? – рассердился Семен. – Я перед тобой виноват, что ли?

– Не виноват. И ступай!

Семен повернулся и пошел, спиной чувствуя тяжелый, ненавидящий взгляд. Обернулся – она действительно глядела на него своими мертвыми, стылыми глазами.

– Как тебя звать? – неожиданно спросил он.

– Ну, Олькой Королевой… – Она скривила губы презрительно. – Тебе это очень надо?

Он не видел ее потом недели две – то ли она не ходила больше на рытье траншей, то ли работала где-то на другом конце, – но думал о ней все время, вспоминал ее злые слова: «Под фашиста лечь, что ли, легче?!», вспоминал часто Наташку, и ему казалось, что ее судьба чем-то схожа с судьбой этой Ольки.

По вечерам танкисты стали похаживать в поселок Лукашевку, полностью почти разрушенный немцами, где в длинном кирпичном сарае, уцелевшем каким-то чудом, крутили уже кино. Сперва повадился туда Вахромеев.

Он стал вдруг каждый вечер тщательно бриться, а потом и пришивать свежие воротнички из ослепительно чистого, неизвестно откуда взявшегося у него куска новой простыни. Все это Дедюхину не очень нравилось, и он едко спросил однажды, покашливая:

– Гм… Это ты, Вахромеев, где воротнички-то берешь?

– Натокался, товарищ лейтенант, на одну благодетельницу. Может, и вы… Пойдемте. Кусок простыни еще найдется.

– Разговорчики! – повысил голос Дедюхин. – Гляди у меня, не окажись в нужный момент на месте!

Однажды Вахромеев уговорил «сбегать на пару часов в Лукашевку» и Семена, таинственно намекая на что-то.

Семен раза два бывал в Лукашевке по службе и до этого, идти ему с Вахромеевым не хотелось, но разбирало любопытство глянуть на его таинственную благодетельницу. Это оказалась особа далеко не молодых лет, рыхлая, со скрипучим голосом, но одетая чисто и аккуратно. Она жила, как и многие, в наспех сколоченном дощатом сарае.