Вечный зов. Том 2

На железной койке, недавно покрашенной суриком, лежала пышная постель. Приходу Вахромеева и Семена она обрадовалась, тотчас юркнула куда-то, появилась с костлявой девицей, которая вошла в сарай, прислонилась неловко, боком, к щелястой стенке и побагровела, будто от натуги.

– Это Зойка, мы вместе тут работали до войны в столовке. Официантки мы… Сейчас столовая наша отстраивается, мы покуда на стройке работаем. Знакомьтесь, что ли. Зойка у нас стыдливая. А меня зовут Капитолина.

Семен буркнул свое имя, пожал жесткую ладонь Зойки, жалея, что пришел сюда с Вахромеевым.

Думал он в этот момент об Ольке и еще о том, что вот эти две девицы, наверное, напропалую жили с немцами, потому вон и сытые, в теле. Зойка хоть и костлявая, но зад тоже крепкий и намятый.

– У меня, Вахромейчик, кое-что есть! – воскликнула Капитолина, тряхнула кудряшками, полезла за кровать и вытащила водочную бутылку, заткнутую деревяшкой. – Вот!

Бутылка была неполной, водки в ней было чуть побольше половины, Капитолина все это разлила на четыре части в граненые стаканы.

Семен давно не видел домашней посуды, и при виде обыкновенных стаканов у него в груди что-то пролилось теплое, будто он водку эту уже выпил. А «Вахромейкина благодетельница», как он с неприязнью назвал про себя Капитолину, глянула на Зойку, все такую же смущенную и багровую, отлила из своего и ее стаканов в какую-то чашку.

– Это Ольке, – сказала она, извинительно глядя на Вахромеева. – Ну, мальчики, выпьем, потом потанцуем. У меня, Семен, патефон есть, вон он, и две пластинки.

Потом в кино пойдем.

– Кому, кому… это? – кивнул Семен на чашку, куда Капитолина отлила водки.

– Ольке, говорю, связной нашей. Ну, Вахромейчик, сладенький мой…

– Какой связной? Погодите, – попросил Семен.

Вахромеев хитро подмигнул, выплеснул в широкий рот водку, взял с полки патефон. И, накручивая пружину, сказал:

– А той самой, с которой ты в траншее любезничал. Она в ихнем партизанском отряде разведчицей и связной была…

– Вы… партизанили?! – повернулся Семен почему-то к Зойке, еще более от этого смутившейся.

– Ну да, – сказала она, опуская глаза. – Вон с Капитолиной мы вместе…

– Господи, ну что это вы, будто младенцы какие? – закричала Капитолина, раскрасневшаяся от глотка водки. – Ты, Зойка, немцев, как траву, косила из автомата, а тут…

– А тут что-то мне страшно, – тихо и беспомощно сказала Зойка.

– А ну-ка, живо плясать!

Зойка несмело взглянула на Семена. Замученная пластинка хрипела.