Золотая чаша

Собственно говоря, – продолжал он простодушно, – все происходящее как раз дает причину для приглашения, разве нет?

Миссис Ассингем вместо ответа молча смотрела на него, и это, видимо, подействовало сильнее, чем любые слова, поскольку он задал, казалось бы, довольно непоследовательный вопрос:

– Зачем она приехала?

Его собеседница рассмеялась.

– Ну как же, именно за тем, о чем вы сейчас говорили. На вашу свадьбу!

– Мою? – удивился он.

– На свадьбу Мегги – это одно и то же. Приехала на ваше с Мегги великое событие.

– Она назвала это в качестве причины?

– Право, не помню. Она привела столько разных причин. Бедняжка, у нее их предостаточно. Но одну я помню всегда без всяких напоминаний.

– Какую же? – У князя был такой вид, словно он должен бы догадаться, но не может.

– Да просто тот факт, что у нее нет дома – совершенно никакого дома. Она необычайно одинока.

Князь снова осмыслил ее слова.

– А также нету средств к жизни.

– Очень мало. Это-то, впрочем, не причина ей носиться туда-сюда по свету, при нынешних ценах на поезда и отели.

– Совсем наоборот. Но она не любит свою страну.

– Свою, дорогой мой друг? Какая же это «ее» страна! – Притяжательное местоимение, видимо, рассмешило хозяйку дома. – Она поехала туда и тут же вернулась, а там ей особенно нечего делать.

– Ах, сказав «ее», я с тем же успехом мог бы назвать эту страну моей, – светским тоном пояснил князь.

– Ну, это ваша точка зрения и ваше везение. Вам принадлежит – или скоро будет, по сути, принадлежать – весьма немаленькая часть этой страны. А у Шарлотты, по ее словам, нет никакого имущества в этом мире, за исключением двух огромнейших чемоданов – я разрешила ей перевезти сюда только один из них. Она обесценит в ваших глазах ваше богатство, – прибавила миссис Ассингем.

Он думал об этом, он думал обо всем, но воспользовался своим всегдашним выходом из положения – обратить все в шутку.

– Она приехала с коварными планами на мой счет? – И, словно почувствовав, что получилось все-таки чересчур серьезно, попытался заговорить о том, что как можно меньше касалось бы его самого: – Est-elle toujours aussi belle?[8 - Она все так же красива? (фр.)]

Почему-то это казалось самой нейтральной темой в связи с Шарлоттой Стэнт.