Когда я буду морем

В Тойохаре появился первый водопровод, были построены фабрики по производству бумаги, мыла, свечей и прочих нужных товаров, и даже заработали три заводика по производству сакэ, столь необходимого простому человеку для ощущения полноты жизни.

Высокие строгие колонны и серые стены из монолитного бетона ознаменовали надежность и стабильность колониального банка «Хоккайдо Такусеку», расположившегося на центральной улице города. Изящной постройкой в традиционном стиле «тэйкан дзукури» («императорская корона»), вознесся музей губернаторства Карафуто, напоминавший совершенством пропорций гравюры японских мастеров.

Сейчас в этих зданиях располагаются сахалинские музеи.

К середине 1940-х годов, Тойохара из небольшого села превратилась в столицу губернаторства. Впечатляющее преображение Карафуто было невозможно без привозной рабочей силы. Япония не имела в ней недостатка. Тысячи корейцев были принудительно вывезены из Кореи, бывшей в то время японской колонией.

Молодых мужчин вербовали по плану мобилизации, в случае отказа семья вносилась в списки неблагонадежных.

Часть корейцев была завербована обещаниями хороших заработков, по большей части это были неграмотные крестьяне, лишившиеся земли и обнищавшие после японской земельной реформы.

На Сахалине их ждал каторжный труд, нищета и голод, жестокие наказания за малейшую провинность, самым страшным из которых была «такобея» – лагерь принудительного труда. Живыми оттуда не выходили.

Победа СССР в Великой Отечественной войне в 1945 году положила конец японской колонизации Сахалина.

По соглашению между советским правительством и союзными державами в 1946 году была начата репатриация японцев. Около 400 тысяч японских подданных были вывезены в Японию.

Но сорок с лишним тысяч корейцев были брошены на Сахалине, и почти пятьдесят лет не имели никакой связи с родиной.

Мои дедушки и бабушки были одними из них. Они не знали русского языка, долгое время числились «лицами без гражданства» и тосковали по родине до конца своих дней.

Я родилась в СССР. Родители неохотно говорили об истории сахалинских корейцев, да и я не интересовалась. Лишь становясь старше, я стала понимать, как важно знать свои корни и каким непостижимым образом влияют на наши судьбы жизнь и опыт предков.

Я начала писать эту книгу, не имея никаких планов по ее публикации и даже не зная, смогу ли я ее закончить.