Дураки умирают

Конечно, он злился из-за того, что не получил двадцать штук, но я чувствовал, что истинная причина в другом. Несколькими днями позже, придя в казино, я увидел его сдающим карты за столиком для блэкджека. Он поступил на работу, перестал играть. Я не мог поверить, что это серьезно. Но пришлось. Он словно принял сан, перейдя из мирян в священнослужители.

Глава 7

Через неделю после смерти Джордана я покинул Лас-Вегас, как мне тогда казалось, навсегда, и вылетел в Нью-Йорк.

Калли проводил меня в аэропорт, и мы выпили кофе, пока я ждал приглашения на посадку.

– Ты вернешься, – твердо заявил он. – Все возвращаются в Вегас. И найдешь меня здесь. Мы отлично проведем время.

– Бедный Джордан, – вырвалось у меня.

– Да, – вздохнул Калли. – Я и представить себе не мог, что все так закончится. Почему он это сделал? Какого черта он это сделал?

– Он не выглядел везунчиком, – заметил я.

Мы пожали друг другу руки, когда объявили мой рейс.

– Если дома у тебя возникнут неприятности, позвони, – сказал Калли. – Мы – друзья. Я тебе помогу. – Он даже обнял меня. – Ты парень решительный. Без дела сидеть не будешь. Поэтому всегда можешь попасть в беду. Позвони.

Я не верил, что он говорит искренне. Но четыре года спустя, когда он уже многого добился, я действительно попал в беду: Большое жюри вызвало меня на свое заседание, и многое указывало на то, что меня признают виновным. Я позвонил Калли, и он прилетел в Нью-Йорк, чтобы помочь мне.

Глава 8

Из яркого западного дня гигантский реактивный самолет проскользнул в ночь восточных часовых поясов. Я страшился того момента, когда самолет приземлится и мне придется встретиться с Арти, который обещал отвезти меня в жилищный комплекс Бронкса, где меня ждали жена и дети. Конечно же, я приготовил им подарки: детям – миниатюрные игральные автоматы, Валери – кольцо с жемчужиной, обошедшееся мне в двести баксов. Девушка в ювелирном магазине отеля «Ксанаду» хотела получить за него пятьсот, но Калли договорился о специальной скидке.

Но мне не хотелось даже думать о том, как я открою дверь своей квартиры и увижу лица жены и троих детей. Меня переполняло чувство вины. Я боялся той сцены, которую могла устроить мне Валери. Поэтому я думал о том, что произошло со мной в Вегасе.

Я думал о Джордане. Его смерть не опечалила меня. Во всяком случае, я не печалился о нем, сидя в самолете.