Ирисы Негева

За окнами зеленела лужайка, на которой местные мальчишки играли в футбол. По небу плыли легкие облака. След от самолета поделил квадрат окна на два равных треугольника.

Соседние столики пустовали. Похоже, никто не хотел подолгу засиживаться за ними.

Полина посмотрела на часы. Затем резко убрала руку.

– Пора? – спросил я.

– Нет. Ещё нет.

Я сделал маленький глоток кофе и добрых полминуты разглядывал ободок из кофеинок на внутренней стороне стаканчика.

– Не переживай. Все будет хорошо.

Не меняя позы, Полина посмотрела мне в глаза.

– Знаешь, когда я только поступила в институт, то часто пыталась представить, как сложится будущее. Столько всего навыдумывала. А потом перестала что-либо загадывать. Поняла, что жизнь всегда на шаг впереди.

– Слушай. То, что случилось – это отлично. Немного неожиданно, но мы справимся.

В воздухе снова повисло молчание. Тишина волнами разливалась между нами. Прошло несколько минут, прежде чем Полина заговорила снова.

– Мы встречаемся меньше года. А мне кажется, я знаю тебя всю жизнь.

– Какая разница?

– Я бы хотела мальчика.

– Почему?

– Наверное, потому что росла с матерью.

– Надоело женское общество?

– Хм, не думала об этом. Может быть, – она подперла голову рукой, потеребила браслет на запястье. – Я бы отдала сына в музыкальную школу. Чтобы с детства привить любовь к музыке. Только не решила, какой инструмент лучше выбрать.

– Не знаю, – я не очень представлял, какой ответ Полина ожидает от меня услышать. – Думаю, ребенок должен выбрать сам.

К нам подошла медсестра. Молодая девушка с классической ашкеназской внешностью – голубоглазая, с длинными вьющимися волосами темно-горчичного цвета. Судя по акценту – американка.

– Врач ожидает вас, – сказала она.

Мы проследовали за ней в кабинет.

То, что случилось потом, разделено в моей памяти на отдельные фрагменты.

Я помню напряженное лицо доктора. То, как по его звонку Полину срочно направили на УЗИ и заставили сдать кучу анализов. Несколько часов ожидания. Десяток выкуренных сигарет. Сухость в горле. Нарастающее напряжение от осознания, что никакого контроля над ситуацией у меня нет.

Помню, как я стоял перед автоматом с напитками и не понимал, что нужно сделать, чтобы купить бутылку воды. И наконец – набор каких-то слов, который просто не мог быть адресован мне.