Приют Грез. Гэм. Станция на горизонте

Итак, вторгаюсь в твою святая святых и потоками радоновых вод провинциального городка начисто вымываю из головы грешные мысли большого города. А потом – чаю, Фриц! Только настоящего, крепкого, какой бывает только в твоем Приюте Грез! Идет?

Уже через секунду он плескался и фыркал за стеной, пока Фриц накрывал к чаю.

– Ну, Эрнст, а теперь давай рассказывай.

– Чего там рассказывать! Это дело для старых баб! Займусь им, когда состарюсь, поседею и дряхлым беззубым старцем засяду за мемуары. Но чтобы теперь? Я здесь! И этим все сказано!

Фриц добродушно улыбнулся:

– Еще успеешь наговориться.

– А вот ты, Фриц, давай выкладывай. Как у тебя дела? Как твои картины? Все закончил? Доволен?

– Я обрел модель для моей большой картины и вместе с тем новую молодую и прелестную приятельницу.

– Она хороша собой?

– В высшей степени.

Эрнст радостно присвистнул.

– И чиста, как ангел, Эрнст!

– Чиста? Чиста… – Он посерьезнел. – Это много. Или даже все… Ты ее любишь, Фриц?

– Как тебя, Эрнст.

– В таком случае пусть она будет мне сестрой.

– Так я и знал, Эрнст. Спасибо.

– Ну, это же само собой разумеется, Фриц.

– Сколько времени ты здесь пробудешь?

– О, сколько вздумается. До смерти надоело жать на педаль. Хочу в Лейпциг – там мне дадут последнюю шлифовку. А как дела у Фрида? Он сейчас здесь, да?

– Да, вот уже несколько недель. Он закончил курс в Дюссельдорфе и теперь трудится тут. Получил заказ на две крупные картины, а кроме того, рисует узоры для фабрики обоев.

Между делом продает также экслибрисы, монотипии, а чаще – рисунки пером и силуэты из черной бумаги, оформляет книги, – в общем, дела у него идут неплохо.

– Рад слышать. А что у Паульхен?

– Как всегда, непоседлива и любит перечить, торопится стать взрослой, и действительно скоро станет.

– Пойдешь со мной на вокзал, Фриц? Хочу забрать чемоданы.

Они не спеша двинулись к вокзалу, оживленно беседуя. Внезапно на них налетел щебечущий и пахнущий духами ураган: Паульхен!

– Эрнст! Ты ли это или твой дух?

– И то и другое, Паульхен.

Ибо мужчина всегда держит свой дух при себе, в то время как у молоденькой девицы весь ее дух в бездуховности.

– Вот это да! – охнул Фриц.

– Дядя Фриц, видишь, он опять задирается! Фу, Эрнст!

– Куда ты направляешься в этом восхитительном розовом облаке газа, Паульхен?

– На гулянье, дорогой дядя Фриц.

– На гулянье? – переспросили оба разом.