Приют Грез. Гэм. Станция на горизонте

Трагедия творчества…

– Говорят, все художники до такой степени любят свои творения только потому, что они составляют часть их самих.

– Что ж, так, пожалуй, оно и есть.

В комнату вернулась госпожа Хайндорф.

– Стало совсем темно. Может, зажечь свет?

– Не надо, – попросила Элизабет. – Сумрак так прекрасен.

– Сударыня, мне нужно кое-что вам сообщить. Вы, вероятно, помните, каких мучений стоило мне найти первую модель для моей картины. И вот теперь с потрясающей легкостью я нашел вторую в вашей племяннице.

Разрешите ли вы ей позировать мне?

– С радостью, дорогой друг, – ответила госпожа Хайндорф. – Я так рада, что ваши желания столь быстро исполняются.

– И вы бы не возражали, если бы мы уже вскоре приступили к сеансам?

– Естественно, по мне так хоть завтра…

– А где? Я бы предпочел приходить к вам, хотя у меня в мастерской все под рукой, да и освещение лучше.

Госпожа Хайндорф поглядела на него долгим взглядом, потом перевела его на Элизабет.

– Ну, так как, Элизабет?

Та ответила сияющими от радости глазами.

– Ну хорошо, – мягко заметила госпожа Хайндорф, – я уже знаю, что ты любишь больше всего. Она – большая мечтательница. – Госпожа Хайндорф с улыбкой повернулась к Фрицу, а потом, сразу посерьезнев и твердо глядя ему в глаза, добавила: – Я знаю вас, господин Шрамм, и этого достаточно. Почему бы моей племяннице не приходить к вам! Какое нам дело до отживших понятий! Когда ей прийти завтра?

– Благодарю вас, сударыня, – Фриц почтительно прижал ее руку к губам, – в три часа, если вы ничего не имеете против.

– Ну так как, Элизабет?

Та энергично кивнула:

– Да-да…

Госпожа Хайндорф улыбнулась:

– Так я и думала. Однако вечер нынче так хорош. Давайте посидим еще немного на террасе. И выпьем за вашу находку рюмочку светлого, золотистого вина.

Она позвонила, велела слуге перенести плетеные кресла и подушки на террасу и зажечь несколько цветных фонариков.

Ночь уже вполне вступила в свои права.

Среди цветущих вишневых деревьев висела полная луна. Вдали чернели леса, окруженные серебристым сиянием. В небе мерцали первые звезды. Вино искрилось в бокалах.

Госпожа Хайндорф подняла свой бокал:

– Выпьем за вашу удачную находку, за вашу картину и за искусство!

Бокалы легонько звякнули.

– За находку, – тихо промолвил Фриц и осушил свой бокал одним духом.

Все помолчали. Каждый погрузился в свои мысли.

– Лу… – внезапно вырвалось у Фрица.