Когда я умирала. Святилище

Он подбадривает коня. Конь съежился, повесил голову; Джул наклоняется к нему, что-то говорит и, кажется, силком посылает вперед; конь дрожит, шумно дышит и шатко переставляет ноги, расплескивая воду. Джул разговаривает с ним, шепчется:

– Иди. Я тебе плохого не сделаю. Ну, иди.

– Джул, – говорит Кеш. Джул не оглядывается. Он подбадривает коня.

– Он умеет плавать, – говорю я. – Если не будет коня торопить…

Он родился слабенький. Мама, бывало, сидит при лампе и держит его на подушке, на коленях.

– Подушка длиннее его была, – говорит Кеш. Он чуть наклонился вперед. – Чтобы мне съездить на прошлой неделе и поглядеть. Надо было.

– Правда, – говорю я. – Ни ногами, ни головой не доставал до краев. Да разве ж ты знал?

– Надо было съездить. – Он подбирает вожжи. Мулы тронулись, натянули постромки; ожили колеса, залопотали в воде. Он оборачивается и смотрит сверху на Адди.

– Равновесия нет.

Наконец деревья расступаются; распахнулась река, перед ней, полуобернувшись на коне, сидит Джул, а конь по брюхо в воде.

– Выше брода заехали, – говорит Кеш.

Вернон еще и кричит, но мы не можем расслышать слова из-за шума воды. Тут глубоко, течение ровное, спокойное, и его не ощущаешь даже, пока не появится, медленно вращаясь, бревно.

– Следи за ним, – говорит Кеш.

Мы следим: оно будто споткнулось, замерло на секунду, вода вспухает позади него густой волной, накрывает его, потом оно вдруг выскакивает и несется дальше.

– Там, – говорю я.

– Да. Там.

Мы опять смотрим на Вернона. Теперь он машет руками по-птичьи. Медленно и осторожно мы спускаемся вдоль реки и наблюдаем за Верноном. Он уронил руки.

– Здесь брод, – говорит Кеш.

– Ну так поехали, черт возьми, – говорит Джул и трогается.

– Постой, – говорит Кеш.

Джул остановился.

– Какого еще черта…

Кеш смотрит на воду, потом опять на Адди.

– Равновесия нет.

– Тогда идите к чертям на мост и пешком перебирайтесь, – говорит Джул. – Оба, с Дарлом. Вместо вас сяду.

Кеш не обращает на него никакого внимания.

– Равновесия нет, – говорит он. – Вот что. Надо за ним следить.

– Чего там следить, – говорит Джул. – Слезайте, я сяду. Боишься ехать, так… – Глаза у него белые, как две стружки. Кеш смотрит на него.

– Переедем, – говорит он. – Слушай, что надо делать.