Холодная весна в Провансе

Саму книгу только не помнила совсем. Обернулась, рассеянно оглядывая цветастое барахло палатки – покрывала, юбки, кружевные салфетки, грошовую посуду. Интересно, как физически попала сюда книга на русском? Впрочем, это как раз пустяки, – при нынешнем-то коловращении языков и рас…

– Ту юро, мадам! – то ли мексиканец, то ли индеец – о, нынешняя Европа, коловращение языков и рас! – Он выставил два пальца характерным жестом палестинской улицы, втолковывая мне цену.

– Пошли, в самом деле…

– Ван юро, мадам! Хорошая книга…

– Слушай, – сказала я мужу, – все равно мне нужно ежедневно бегать глазами по строчкам, а я забыла книги дома.

Может, возьмем – совсем не помню, что он там кому писал?

– А зачем тебе, он же был сумасшедшим! – мстительно напомнил мой художник. Вступился за бранжу.

Я опять полистала страницы наугад…

«Чувствую, что отец и мать инстинктивно (не скажу сознательно) думают обо мне: пустить меня в семью им так же страшно, как пустить в дом большого взъерошенного пса.

Он наследит в комнатах мокрыми лапами. Он у всех будет вертеться под ногами. И онтак громко лает.Короче говоря, это – скверное животное… Кроме того, пес может взбеситься и укусить, а тогда уж придется звать полевого сторожа, чтобы тот пристрелил его…

Пес сожалеет только о том, что явился сюда, потому что там, в степи, ему было не так одиноко, как в этом доме… Визит пса был проявлением слабости…»

– Пойдем, купишь путеводитель по Провансу, – нетерпеливо окликнул Борис уже снаружи.

Он томится в любых торговых палатах, будь то бутик на Елисейских Полях или навес уличной лавки. – По крайней мере, будешь знать, кто в кого здесь плюнул…

«…Если опустить подробности и говорить только о существенном, Тео, – то взъерошенный пес, которого я попытался изобразить тебе во вчерашнем письме, – это мой характер, а жизнь этого животного – моя жизнь…

Я вижу двух братьев, гуляющих по Гааге(я рассматриваю их как посторонних и не думаю ни о тебе, ни о себе).

Один говорит: «Я должен сохранить определенное положение, должен остаться на службе у фирмы; я не верю, что стану художником».

Другой говорит: «Я буду собакой; я чувствую, что в будущем сделаюсь, вероятно, еще уродливее и грубее; я предвижу, что уделом моим до некоторой степени будет нищета, но я стану художником».

Итак, один – определенное положение в фирме.