Платформа

“Здешние малышки и вправду очень милы”, – отозвалась Жозетт, усугубив общее замешательство, и взяла ломтик папайи. Кофе задерживался. Чем заняться под конец обеда, если нельзя курить? Я наблюдал, как в душе у всех постепенно зрела досада. Мы с трудом сумели кое-как закруглить разговор соображениями о климате.

Мне вспомнилось, как однажды отца вдруг сразила депрессия, особенно страшная для такого активного человека; он неподвижно лежал на кровати, а друзья-альпинисты толпились вокруг, смущенные и бессильные перед этой бедой.

По его собственному признанию, он так упорно занимался спортом, чтобы забыться и ни о чем не думать. И ему это удалось: я уверен, ему удалось прожить жизнь, ни разу всерьез не задумавшись о смысле человеческого существования.

7

В автобусе Сон продолжила объяснения. Мы въезжали в приграничный район, заселенный беженцами из Бирмы – каренами; никакого неудобства создать это было не должно. Карены хороший, рассуждала Сон, смелый, дети хорошо работают в школе, никаких проблем.

Не то что некоторые северные племена, которых мы не увидим во время нашего путешествия и, по ее словам, ничего не потеряем. Особенно это касалось народности акха – похоже, она имела на них зуб. Несмотря на все усилия правительства, акха не желали отказываться от своей традиционной деятельности – разведения мака. Они исповедовали своеобразный анимизм и пожирали собак. Акха плохой, настаивала Сон: умеют только фрукты собирать и мак выращивать, больше ничего; дети в школах не работают. Денег на них потрачено много, а толку нет. Ни на что не годятся, подытожила она, продемонстрировав несомненную склонность к синтезу.

Когда мы добрались до гостиницы, я стал с любопытством разглядывать пресловутых каренов, суетившихся у реки. С близкого расстояния, без автоматов, они совсем не выглядели воинственными, а в слонах своих, кажется, просто души не чаяли. Судя по всему, им доставляло огромное удовольствие барахтаться в воде и чистить слоновьи спины. Правда, это были не мятежные карены, а обыкновенные, как раз и бежавшие оттуда, где шли бои, потому что им надоели все эти неприятности, а борьба за независимость оставляла их более или менее равнодушными.

У себя в комнате я нашел брошюру, где рассказывалась история курорта, совпадавшая с удивительной жизнью одного человека – Бертрана Ле Моаля, славного предшественника нынешних “странников”, влюбившегося в это место и обосновавшегося здесь в конце шестидесятых.