Суровое испытание

Это был куратор по внешкольному образованию, отвечающий за порядок в общежитии, – Пак Бохён, как его представили утром. Всего кураторов было более десяти, большинство – глухонемые, и Пак Бохён в том числе. Весь его вид с волнистой шевелюрой, толстыми нависшими веками и блестящими, как у крысы, бегающими глазками производил ужасно неприятное впечатление, отчего и врезался в память Кан Инхо. Похоже, его спутница тоже была глухонемой, так как что-то показывала жестами.

Подъехав к проходной, Кан Инхо притормозил. Охранник, приметив его, вышел из сторожки.

Это был мужчина с широким, слегка рябоватым лицом – последствия оспы.

– Доброй ночи! – поприветствовал его Кан Инхо будничным тоном, стараясь сохранять спокойствие.

– И вам того же.

– Знаете, в женском туалете на первом этаже, кажется, кто-то кричал. Вы не могли бы на всякий случай удостовериться? – проговорил он через опущенное стекло машины.

Охранник сперва насторожился, а потом расплылся в улыбке. Конечно, он мог ошибаться, но эта улыбка больше напоминала ухмылку.

Темный силуэт на фоне освещенной сторожки постепенно заволакивала туманная дымка.

– А! Вы про это? Ребятки порой от скуки начинают баловаться и визжать. Ведь их ушам собственные крики не слышны. Вам не о чем беспокоиться, лучше будьте осторожны за рулем. Опять туман. Если с раннего вечера так, то к ночи и подавно будет ужас что.

Охранник снова осклабился. Тон его был вполне уважительным, однако Кан Инхо услышал совсем другое: «Не лез бы ты куда не следует, а лучше бы убирался восвояси!» Голова его раскалывалась от необъяснимого тягостного ощущения, которое не отпускало его с самого прибытия в Муджин.

19

Уже вырулив за ворота, он осознал, что интернат находится на приличном расстоянии от Муджина. На машине до города можно было добраться минут за пять, и на всем протяжении вдоль дороги раскинулись заросли дикого тростника. В зеркале заднего вида он проследил, как в туманной мгле стираются контуры интерната «Чаэ». В нескольких окнах общежития горел свет, но и он постепенно тускнел в молочных клубах.

Интернат напоминал огромную крепость, изолированную от остального мира. Туман, главная достопримечательность Муджина, плотным занавесом отгораживал заведение от посторонних взглядов. Когда он сгущался, вот как сейчас, у тех, кто находился вне стен, не было абсолютно никакой возможности узнать, что происходит внутри.

В приглушенном из-за тумана свете фар показалась чья-то фигура. Кан Инхо снизил скорость. Это была Чин Юри.