Роддом. Сериал. Кадры 14–26

– Здравствуйте, Татьяна Георгиевна! Я так рада, что лежу именно тут, именно у вас! Вы меня не помните? Вы были на нашей свадьбе, и ещё мы виделись на дне рождения Семёна Ильича, я – Алёшина жена! – бодро затараторила ей навстречу молодая хорошенькая женщина. – Вы представляете, какой ужас?! Я родила на скамейке! Семён Ильич страшно кричал на Алёшку, он ему говорил, что мы идиоты, ну и всякое такое… Что его теперь весь город на смех поднимет, что…

– Здравствуйте, Катя. Я вас прекрасно помню. Ложитесь, я вас осмотрю…

– Нет, это на самом деле очень весело, Татьяна Георгиевна! – Жизнерадостная Катя улеглась в кровать и явно собиралась рассказать Мальцевой историю своих родов «на дому».

То есть на скамейке. – Понимаете, я же не собиралась рожать на скамейке! Просто я помню нашу практику в родильном доме на четвёртом курсе. И помню, что мне совсем там не понравилось. Женщины какие-то все суматошные, несчастные. Врачи все какие-то злые, издёрганные. Практикантам ночевать было негде, все на нас цыкали. Вот я и решила тянуть до последнего…

– Катя, но вы же не практикант, а беременная! Были… Вы – студентка пятого курса медицинского университета! Вы – невестка начмеда одного из самых крупных родильных домов города. Всё-таки вы должны понимать, что нельзя тянуть до последнего.

– Понимать – понимаю. Но всё-таки решила тянуть. Ну и вот, короче, началось. Больно, но терпимо. Алёшка на ночном дежурстве в своей травме, ну а я хожу, схватки считаю, ужин готовлю… Ну, думаю, как будет перерыв между схватками в пять-шесть минут – тогда такси вызову и поеду сюда.

Чтобы никого заранее не тревожить. Тем более у всех вчера двадцать третье февраля, что я, не понимаю, что ли?

– Можете вставать, Катя, если хотите. Всё у вас в порядке.

– Вот я же и говорю – всё в порядке! – подскочила Катя Панина, запахивая халатик. – Хожу, схватки считаю, никого не тревожу. То десять минут, то одиннадцать. То снова – десять. Ну ладно, думаю, ещё похожу… Полы решила помыть.

Алёшка один дома останется на несколько дней – грязью зарастёт. Короче, хожу такая, со шваброй и с секундомером, и тут воды отошли! Решила пол всё-таки домыть, потому что я же помню, что первые роды – это долго.

– Катя, роды – какие угодно по счёту, – все очень индивидуальные.

– Ну, теперь-то я знаю! – хохотнула развесёлая невестка Семёна Ильича. – Домыла полы, позвонила Алёшке, говорю, мол, начинается.