Дирижабль

– То есть потомки, – улыбнувшись, вздохнул Панибратов. – Тогда вы и потомок Скуратова. Не ельцинского прокурора, того, что со шлюхами кувыркался. Помните? А Малюты. Он ведь был родней Собакиных. Не знали?

– Нет.

– Нет.

Панибратов задумчиво уставился куда-то в угол. Будто ушел в воспоминания и забылся. Фёдор снова покосился на картину, а когда вернул взгляд, увидел, что Панибратов смотрит на него в упор.

– Нравится картина? – спросил он.

Фёдор пожал плечами:

– Я не очень разбираюсь в живописи.

– И не надо разбираться.

Просто нравится или нет? Мне вот очень нравится. Но что-то вы напряжены, Фёдор Андреевич.

Он вылез из кресла, заглянул в сервант и вернулся с бутылкой коньяка и стаканом. Налил, сделал глоток, спохватился.

– А стакан-то у меня один тут всего. Остальные поколотились. И забываю купить.

Он подвинул бутылку:

– Да вы так, не стесняйтесь. Ну? За ваше здоровье!

Фёдор взял бутылку, помедлил и отпил из горла, глядя на Панибратова. Тот улыбнулся, отсалютовал стаканом.

– Я прочитал две ваши книги. Мне понравилось. Крепко. Некоторые сцены смутили, правда. Там, где герой мочится любовнице на лицо, скажем.

Фёдор поперхнулся:

– У меня такого нет.

– Жаль, конечно, вам премию не дали, – сказал Панибратов. – А кому ее дали?

– Каргополову.

– Каргополова я не помню, – улыбнулся Панибратов. – Хотя раньше имел тесные связи с Союзом писателей. В советское время еще. Повидал вашего брата.

Он вдруг стал строгим, почти злым.

– Много читал.

Чего они там только не писали. – И добавил: – Друг на друга.

Засмеялся:

– Салют!

Поднял стакан. И Фёдор послушно отпил из бутылки.

– Уже придумали, о чем будет ваш сценарий?

– В общих чертах.

– Ну-ка?

– Любовь, смерть.

– Мне нравится, – улыбнулся Панибратов. – И вы мне нравитесь. Вовсе не похожи на извращенца. Хотя и пишете иногда такое… Но талантливо!

– Спасибо, – чуть слышно произнес Фёдор.

– Да не за что, Фёдор Андреевич. Не за что. А это мой портрет, – добавил Панибратов и показал на картину.

 – Что же вы молчите? Хотя вы, писатели, народ неразговорчивый. Забирайте коньяк.

Фёдор взял бутылку и неуверенно поднялся.

– Да-да, – кивнул Панибратов. – Всего доброго! Рад был знакомству.

Из-за стола он на этот раз не вышел и руку не протянул.

– До свидания.

В холле никого не было. Фёдор проверил смартфон. Карцев написал, что ждет на улице.

9

– И все? – спросил он, выслушав рассказ Фёдора.

– Ну да.