Планета Ган, или Исповедь молодого офицера

Она почувствовала его настроение, ей и самой хотелось другого, но и создать впечатление лёгкой доступности ей очень не хотелось.

Шла напряжённая внутренняя борьба. Конечно, была огромная потребность ощутить себя желанной, закружиться в вихре чего-то романтического, – с одной стороны и нежелание произвести ложное впечатление, – с другой.

Наступила неловкая пауза: Лекса не только не покидало желание обнять, обхватить, сжать в объятьях, но напротив – оно возрастало с каждой минутой, доводя его до исступления и совершенно отключило сознание.

Вдруг она зябко повела плечами. От Лекса не ускользнуло это движение, – казалось, что он только этого и ждал,– и чуть не подпрыгнул от радости, но с трудом сдерживаясь, боясь себя выдать, с надеждой и с замиранием сердца спросил:

– Замёрзла?

– Немного, – ответила она. Он дрожащей от волнения рукой, нежно, как только мог, со словами:

– Иди ко мне, – обнял её за плечо.

Она не отстранилась, а наоборот, чуть прильнула к нему, ища тепла. Осмелев, поощряемый непротивлением, он наклонился и чуть коснулся её щеки.

Она, отстранив голову, серьёзным внимательным взглядом посмотрела ему в глаза. Но хмель и нервное возбуждение не позволили Лексу правильно оценить этот взгляд.

Губы их были совсем близко. Он истолковал это как призыв и прижался своими губами к её, горячим, мягким и чуть пухлым. Она резко отвела голову в сторону:

– Нет! – выдохнула Лили и поспешно поднялась.

Подождала, когда поднимется смущённый Лекс и через минуту они, как ни в чём не бывало, уже вернулись в компанию.

Все сделали вид, что не заметили их отсутствия. Глупых, неуместных вопросов здесь никто не задавал. Из собравшихся только хозяйка дома была с мужем.

А ещё через час, когда в тени деревьев, у её дома, прощаясь, ошалевший от счастья, Лекс, привлёк к себе, ставшее вдруг неожиданно податливым, тело Лили – ответное объятие повергло его в неистовство.

…И всё ж любить – какое счастье,

Какой восторг – твоя любовь!

Пришли на память строки из Гётте.

Вкус ответного поцелуя он ещё долго ощущал, по дороге домой, на своих губах. «Неужели это то, о чём он мечтал, о чём писал поэт, – думал Лекс, плывя домой в облаке любовного угара. – Как она прекрасна, элегантна и умна, а как чудно она читает стихи! Говорит – не её, но очень похоже, что лукавит, стесняется».

А Лили, придя домой, тихонько загляну в детскую комнату. Тёплым взглядом окинула сладко спящих детей и мечтательно улыбнулась, думая о своём.