Из жизни Петрова. Рассказы

Конечно, с той оговоркой, что, если бы кто-нибудь его спросил о содержании случившейся с ним эпифании, Петров ничего бы не смог ответить, поскольку из-за своей компактности она была невыразима в словах и при этом совершенно ощутима и внятна. Выпрямившийся Петров, – он даже спину выпрямил и подбородок вздёрнул – у которого был большой опыт решения трудных задачек в лаборатории, закрыл глаза, положил руки на столик, уповая на то, что прозрение не замедлит себя расшифровать подробнее, явившись не как общее душевное и умственное состояние, а в словесном или визуальном облике.

В том, что это случится, он не сомневался. Ждать пришлось недолго: ему крупным планом предстала недавняя резвящаяся кошка, подкидывающая в воздух и перебрасывающая с места на место мёртвую мышку. И тогда Петров перевёл визуальную метафору в доступную форму слов: «Она другая… я другой… Другой – это очень серьёзно. Поэтому задаваться вопросом, кто потерпевший, смысла нет. Это как видовые различия. …Жизнь всё равно такая, какая есть, и такой будет» – Кошка высоко подпрыгнула, мышиное тельце улетело в кусты, видение исчезло. На этом Петров бесхитростную интерпретацию визуального образа завершил, попросив ещё одну чашечку кофе и пирожное «эклер»: к нему вернулось душевное равновесие – так всегда бывает, когда приходишь к окончательному выводу, каков бы он ни был. Кофе с пирожным сразу принесли. Петров подумал, что, посетив кафе, он поступил правильно. Неожиданно Петров заметил сидящую за соседним столиком женщину и, естественно, сразу отвернулся, чтобы не утратить обретённого спокойствия. Ещё недавно Петров был нормальным мужчиной, женщины представлялись ему сплоченным сообществом, не поддающимся истолкованию в терминах здравомыслия. Составляющие этого общества – в определённом возрастном пределе – ему нравились без исключений, и это при том, что Петров их, как китайцев, не очень хорошо различал. Конечно, вызываемые отдельными фигурами ощущения слегка рознились интенсивностью, но характер испытываемой им приязни всегда был совершенно одинаковым. Обнаружив за соседним столиком женщину, Петров осознал, что такое простодушие пагубно, мир исполнен неведомым, оно может оказаться рядом, и тогда есть, чего опасаться. Он наскоро допил кофе… было жаль оставлять недоеденным эклер, поэтому Петров судорожно набил рот пирожным и стал искать на столике салфетки, чтобы утереть губы. Но салфеток не обнаружил. Новоявленная соседка взяла у себя на столике стаканчик с салфетками и протянула его Петрову.