Школония

После увиденного ужаса я не мог больше думать ни о каком детском доме, ни о каких злых воспитательницах и обиженных воспитанниках. Все это казалось таким пустяком на фоне смерти Данила. Вряд ли я буду чувствовать себя хуже, чем тогда. Вряд ли.

Проблемы есть, пока мы думаем, что это так. И в тот момент единственное, о чем я прекратить думать не мог, – это утрата отца и Данила. Мысль колоколом звенела в моей голове. Так громко, что я не мог уснуть.

Даже когда пересек порог детского дома, даже когда директор этого заведения, Эльвира Изольдовна, встретила меня на пороге, я не мог прекратить думать об этом.

Это была женщина лет пятидесяти, с крашеными рыжими волосами, нарисованными бровями, с узким лбом и жирным носом. Когда она склонила голову надо мной, в нос мне ударила вонь ее духов, которая резала ноздри и от которой хотелось вырвать прямо на ее цыганскую юбку. Ярко-красная помада была намазана за пределами губ – видимо, так она хотела сделать их более полными. Глупейший ход, если честно.

– Здравствуй, Марк! – Голосок у нее был как у индюка, когда он еще головой трясет и издает странные звуки, будто ругается, а потом распускает хвост как павлин.

Я кивнул в знак приветствия, продолжая смотреть на ее лицо, похожее на измазанный в жире, переливающийся шарик. И три подбородка.

Одно меня радовало: вряд ли такая женщина сможет издеваться над своими воспитанниками. Или же наоборот?

При виде ее широкой улыбочки я невольно вспомнил Аниту. Интересно, как она там, без работы? Ей ведь так важно было «работать» у нас и получать за это деньги.

– Передаю Марка в ваши руки, Эльвира Изольдовна, – торжественно сказала Настя, опуская руки мне на плечи.

– Конечно, Настенька, мы позаботимся о нем, – снова послышался индюшиный голос Эльвиры Изольдовны.

Так я оказался здесь. С этой женщиной. Настя ушла, толком не попрощавшись, но пообещав вернуться.

Когда она сказала: «Я еще приду», мне сразу вспомнился Данил.

«Пожалуйста, не говори, что ты вернешься. Не заставляй меня надеяться и ждать.

Я помню, как вдыхал напоследок пьянящий запах ее духов, дурман, заставлявший чувствовать себя в безопасности. Вбирал тепло ее тела и зарывался носом в волосы. Пытался впитать от нее все, что только мог, до того момента, когда мы снова встретимся.

Уже тогда я понял, что никогда нельзя загадывать наперед. Высшие силы испортят все планы.