Тень каравеллы (сборник)

Мы запустили лебедку и подтянули Каравеллу вплотную к «Пиявке». Она болталась под нами на глубине пяти метров! Теперь Боббин Гапп не мог ударить нас торпедами. От взрыва развалилось бы его собственное корыто. «Пиявка» включила двигатели и долго таскала нас по морю. Потом у нее кончился воздух, и она всплыла.

Это было последнее всплытие «Летучей пиявки». От залпа наших пушек она развалилась на две части и пошла на дно.

Боббин Гапп выбросился через торпедный аппарат. Он долго плыл за Каравеллой, просил прощения, кричал и плакал.

Потом его съел кашалот.

Дюймовочка

По вечерам на морях и океанах мы совершали удивительные подвиги, но днем нас одолевали невзгоды. Особенно Павлика. Главной невзгодой была арифметика. Большие красные двойки с маленькими злыми головками все чаще проникали в Пашкины тетради. Это были отвратительные двойки, похожие на извилистых дождевых червей.

– У, глисты подлые! – брезгливо говорил про них Павлик.

Тетя Аня подолгу разглядывала тетради, а потом начинала кричать, что выдерет оболтуса и мучителя как сидорову козу.

Чтобы она не перешла от слов к делу, Павлик ускользал ко мне. И говорил шепотом:

– Шторм одиннадцать баллов. Отсижусь, пока не утихнет.

Утихала тетя Аня быстро, и Павлик начинал жить по-старому.

Но однажды, в конце февраля, он вернулся из школы притихший и растерянный.

– Скверное дело, – мрачно сказал он. – Мил ку ко мне прикрепили. Совсем поганое дело.

Я молчал, ожидая подробностей.

– По арифметике меня вытягивать будет, – сообщил Павлик.

 – Такое у нее пионерское поручение. Она у нас звеньевая. Понятно?

– Понятно, – сказал я. – Это она тебя из подвала вытянула?

– Лучше бы не вытягивала, – сказал Павлик.

И вот она появилась. Высокая девчонка, выше Павлика. В перекошенном капоре, в маленьком полушубке, подпоясанном шарфиком, в лыжных штанах и подшитых валенках. Мы с Павликом вместе открыли ей дверь.

Милка взглянула на нас и почему-то удивилась:

– Ой, Пашка! А я тебя знаешь как искала! Я думала, ты в том доме живешь, на втором этаже…

Павлик пожал плечами и пробормотал что-то насчет думающего индюка.

Потом неласково заметил:

– Дверь захлопни, а то холоду напустишь.

Милка не обиделась.

Мне она, конечно, не понравилась. Во-первых, некрасивая: долговязая, волосы короткие, будто у мальчишки, не то рыжие, не то коричневые какие-то. И рот большущий, как у акулы. Во-вторых, при таком росте надо быть поумней.