Разбуди меня к августу

Октябрина простодушно развела руками – жест, понятный любому продавцу, в переводе на человеческий означающий: «Денег нет, но вы держитесь». Но паренек ей только кивнул с улыбкой – вероятно, она танцами за представление и расплатилась – и шагнул ко мне. Еще и эта глазастая уставилась на меня в ожидании реакции. Я вытянул из джинсов какую-то мелочь – сдачу с воды, рублей двадцать, кинул в шляпу и понадеялся, что на этом позорище окончено.

Октябрина подскочила, как всегда довольная, подхватила меня под локоть и потащила обратно.

– Вообще-то, я никогда не даю попрошайкам. Дело не в том, что мне жаль, а в самом принципе. Это как с бездомными собаками, которых нельзя прикармливать.

– Какие же они попрошайки? – заглянула она мне в глаза снизу. – Знаешь, сколько лет надо учиться, чтобы так играть? Это труд – и ты им платишь за труд, а не просто так! Ну, и за удовольствие, конечно.

– Твое удовольствие, – я конкретизировал.

– Пусть мое! А от моего хорошего настроение твое сделается… м-да, максимум средненьким, ибо ты безнадежен. Мог бы и не платить, раз увешался идиотскими принципами! Кто ж знал, что тебя нельзя показывать приличным людям?

Мы снова ехали по центральной улице, а рассматривать здания мне надоело еще до остановки:

– Мы куда двигаемся-то? Или просто будем кататься, пока бензин не закончится? А потом заправимся и продолжим кататься?

– Поехали на мост, – предложила она, пожимая плечами.

– Зачем?

– В жару логично перемещаться к воде.

Мне было все равно, в каком месте продолжать это бессмысленное путешествие.

Железнодорожный мост был большим, с пешеходными дорожками по краям и высоченными металлическими опорами. Припарковаться на берегу пришлось сильно заранее и дальше идти пешком. Вода немного спала – по правому берегу заметна темная полоса предыдущей «ватерлинии», но все равно завораживала. Я ни о чем не думал, просто пялился на мутную гладь сверху.

– Октябри… Тьфу, хрен выговоришь! Куда полезла? Стой! – увидел, что она замерла на перилах от моего вопля, и немного успокоился: – Ты случайно не латентная самоубийца?

– С ума сошел? Я собираюсь жить тысячу лет, тупой мальчик с классным именем. А ты?

Я глубоко задумался над таким простым вопросом:

– Не думаю, что проживу именно тысячу. Скорее всего, после пятисот вообще заняться будет нечем.