Кубок лунника

Всеблагий, а на вид графские руки казались такими изящными, почти хрупкими!Белое, перекошенное от гнева лицо лунного лорда оказалось так близко, что они едва не стукнулись лбами. Малика только зубами клацнула, когда он встряхнул ее и рявкнул:

– Вы немедленно уберетесь отсюда, госпожа Вейн! То, что здесь происходит, вас не касается, ясно?!! И если кому-то… даже если этот «кто-то» – не Хаор… если он считает нужным наказывать виновных, то я не буду вмешиваться, ясно? И вам не позволю!

– Я донесу на вас, граф Рутто, – это была крайняя мера, конечно, но иного выхода Малика не видела, – я собственноручно напишу в своем отчете о том, что вы покрываете убийц на вверенных вам землях! Надеюсь, вам это понятно?!! И тогда никакой живой замок не поможет… скрыться от правосудия!

Пальцы разжались, и Малика плюхнулась обратно в кресло.

– Вот, значит, как, – вкрадчиво прошелестел лунник, глядя на Малику сверху вниз;его грудь тяжело вздымалась, и только поэтому можно было сказать, чтографу нелегко держать себя в руках.

На лице не отражалось ровным счетом ничего, глаза – два бездонных колодца, до краев наполненных жидким золотом.

– Да, вот так, – решительно сказала ведьма, в душе ругая себя последними словами, – нравится вам это или нет, я сделаю то, ради чего сюда приехала.

Ей на миг показалось, что граф успокоился. Ну, или почти успокоился.

– А вы не подумали о том, госпожа Вейн, что я могу вас сейчас убить? Да-да, здесь. А мой замок с радостью припрячет тело где-нибудь глубоко под землей?

Об этом, само собой, Малика не думала.

И потому растерялась. Наверное, вид у нее при этом был самый дурацкий, потому что лунник истерично расхохотался, потирая ладони.

– Неужели вам все равно, что кто-то убивает ваших подданных? – прошептала ведьма.

– Да, мне все равно, госпожа Вейн. Пусть они хоть глотки друг другу перегрызут, я и пальцем не шевельну. А что, вас задевает мой ход мыслей? Почему я должен защищать тех, чьи предки хотели моей смерти?

– Но…

Глаза лунника зло сверкнули.

– Вы так и не ответили, госпожа Вейн. Что, если я вас придушу… допустим, вон той подушкой… А тело спрячу?

– В Академии известно, куда и зачем я отправилась, – попробовала солгать Малика.

– Что ж, предусмотрительно, – граф сделал вид, что поверил.– но меня это не пугает.

– Те, кто приедут сюда меня искать, будут спрашивать людей на улицах! Я не сомневаюсь, что все они… а в особенности инспектор Берн… укажут на вас.