Бери и помни

Огорчившись, Дуся натянула синие спортивные брюки, завернув их до колен, вылинявшую от пота футболку невнятного оттенка, на голову – шляпу из искусственной соломки с бахромой и, прихватив сумку с «сухим пайком» на обед, отправилась на дачу.

Из подъезда Дуся шагнула, как Петр Первый с корабля на сушу. Шагнула – и встала как вкопанная: во дворе среди пыльных лопухов, росших вдоль опалубки барака, стояла знакомая красная коляска. Сердце Ваховской тревожно екнуло. Как это часто в ее жизни бывало, она неожиданно почувствовала ответственность за то, к чему не имела ни малейшего отношения.

Дуся промаршировала через детскую площадку к зарослям лопухов и встала около коляски, как часовой у Мавзолея. Назначив себя на боевой пост, она напрочь забыла о дачных планах и замерла с авоськой в руке. Из коляски не доносилось ни звука, что Ваховскую несколько смущало. Но она продолжала изо всех сил крепиться, всем видом показывая, что ей, в сущности, все равно, что происходит в брюхе этого огромного красного корабля.

И вообще, стоит она здесь и стоит, никого не касается.

Это оказалось глубокой ошибкой: что такое «никого не касается», когда ты стоишь перед дюжиной распахнутых окон заводского барака! Многочисленные теть Мань, теть Галь, теть «Не знаю, как тебя там» тут же забили тревогу и забарабанили в дверь селеверовской комнаты.

– Чего еще? – возмутилась разбуженная барачным женсоветом Римка.

– А ничего! – успокоили ее теть Мань и компания. – Няньку, что ли, наняла? Целый час около твоих девок торчит.

Смотри, недосчитаешься…

Римка метнулась к окну, за которым обнаружила не только коляску, но и приставленного к ней гренадера в шляпе с бахромой. Селеверова перелезла через подоконник и в секунду оказалась рядом. Не успела Римка открыть рот, чтобы выказать все свое недовольство, как правонарушитель в закатанных по колено синих спортивных штанах радостно зашипел:

– Здравствуйте. Вы меня узнаете? Мы сегодня с вами вместе из консультации шли.

Вот выхожу сейчас – смотрю, коляска стоит. И никого рядом. Я и встала. Думаю, присмотрю. Как бы чего не случилось. А здесь все в порядке. Спят ваши девочки. Я только марлю поправила, чтобы, не дай бог, никакая муха не залетела… Вы отдыхайте, я, если надо, постою…

Римку замутило. И непонятно, отчего больше: то ли из-за незапланированной беременности, то ли из-за тошнотворной доброты привязавшейся бабы.

– Вам нехорошо? – шепотом поинтересовалась Дуся.