Фея с улицы Лилий

Несмотря на легкое раздражение, он не мог не уважать Стеллу, которая так радовалась этой возможности побывать во Франции, но не задумываясь отказалась от нее, когда ее сыну, уже взрослому и способному самостоятельно позаботиться о себе парню, понадобилась ее поддержка. Такое, по наблюдениям Джо, происходит не слишком часто.

Джо не привлекала перспектива лететь в одиночестве, быть запертым двадцать четыре часа в сутки в душных конференц-залах, вспоминать французский… Почему нельзя было обсудить перспективы развития игорного бизнеса в какой-нибудь северной стране.

Тяжело вздохнув, он набрал номер офиса.

– Это Джо, соедините меня с Тоней из отдела кадров. – Через пару секунд на другом конце провода раздался жизнерадостный голос Тони. – Здравствуйте, Тоня, Стелла не сможет лететь со мной во Францию, подберите ей замену.

Кого-нибудь приятного в общении, хотел добавить он, но сдержался. Кого-нибудь, кто поможет ему не впасть в депрессию в окружении французов.

Одним глотком осушив свой бокал и игнорируя призывные взгляды красоток у стойки, он вышел из бара.

Джо попытался напомнить себе, что он невероятно удачливый парень и любой с радостью поменялся бы с ним местами, но это не помогло.

Удивительно, но во всей огромной квартире Джо больше не нашлось ни единой фотографии. Она знала, что Джо не любит вспоминать о своей семье. Тетушка Мим рассказывала ей, что его мать ушла из семьи, когда Джо был еще ребенком, а отец, который когда-то был безумно талантливым архитектором, после этого запил и спустил на алкоголь все, что имел, включая дом, который построил своими руками для жены и сына.

Джо никогда не любил вспоминать о своем детстве, поэтому неудивительно, что здесь нет фотографий его родных. Тогда что она ожидала увидеть? Собственную фотографию над его кроватью? Или снимок одной из бесчисленной вереницы подруг, которых он катал на своем мотоцикле после их разрыва?

Миранди замерла перед дверью, ведущей в спальню Джо.

Первая любовь. Все это было давно и закончилось очень печально. Вряд ли она подала бы заявление на работу в «Мартин инвестментс», если бы знала, что Джозеф Синклер – это ее Джо. С другой стороны, он ведь не знал, зачем она пришла к нему в их последний вечер и что собиралась сказать.