Чилийский поэт

Гонсало занервничал, раньше стричь ногти Висенте или кому-то еще ему не приходилось, да и себе он обрезал их кое-как.

– Хочешь я научу тебя? – спросил он мальчика.

– Нет, ты сам давай.

И Гонсало с крайней осторожностью принялся за неожиданную работу. Маленькие ножки Висенте показались ему огромными. И почему у пальцев нижних конечностей нет названий? Внезапно ему показалось невероятным и даже несправедливым, что никто не додумался их как-то окрестить. Но в то же время Гонсало засомневался: может, он просто не знает названий?

– Все-таки я расскажу тебе одну сказку, – предложил он, почти закончив свою работу.

– Расскажи лучше смешную историю, – потребовал Висенте.

– У меня есть для тебя смешная сказка, очень забавная.

– Нет, лучше шутку.

– Ладно. Так вот: гадалка встречает на улице другую гадалку и спрашивает: как у меня дела?

Висенте преувеличенно громко засмеялся, словно подставной зритель, хотя не факт, что он понял шутку.

– Давай еще, – попросил Висенте.

Гонсало знал много разных анекдотов и умело их рассказывал, но теперь не мог вспомнить ни одного. И ему до смерти хотелось курить.

– Ладно, только тебе придется немного подождать, я мигом вернусь, – пообещал Гонсало.

Было почти десять вечера, а Карла обычно возвращалась в половине девятого. Что будет, если она не вернется, подумал Гонсало, куря в палисаднике. Он всегда представлял себе самое худшее, почти мастерски умел воображать ужасные сценарии, отчасти потому, что надеялся: предвидя боль, сможет ее избежать.

Ведь обычно не случается ничего страшного, когда мы думаем, что оно произойдет, и, когда крутим баранку, размышляя об ужасных авариях, ничего такого не происходит. А когда кто-то опаздывает так сильно, что мы уже решаем: он никогда не вернется, бывает, что человек этот внезапно приходит, и тогда нам трудно признаться, что всего несколько минут назад мы считали, что он уже не объявится. Звучит преувеличенно, но так оно и есть.

Как раз в этот момент, словно желая подтвердить его гипотезу, появилась Карла и сразу же поднялась в комнату сына.

Гонсало остался во дворе, закурил вторую сигарету и все думал о том, что же будет, если когда-нибудь Карла не вернется, если она умрет. Он вообразил, что Висенте уже подросток, и они вдвоем продолжают жить в этом доме после нескольких лет пребывания в глубокой печали.