Летний чай для Мороза

Пока до леса по сугробам дошел, пока топориком помахал, пока дровишки собрал, на саночки сложил – еще время прошло. Сил нет, спину ломит. Пока дровишки веревкой подвязывал, чтоб не растерять, темнеть начало. Старость – не радость. Голова кругом идет, то ли от усталости, то ли от воздуха лесного, а может, и от голода.

Присел отдохнуть на толстый ствол заваленного грозой дерева. Посидел, подышал. Сесть-то сел, а встать не может. Солнышко уже за верхушки леса цепляется, скоро закатится. И дрова нарублены, и дорога скатертью, а сил возвращаться нет.

Солнышко зимнее очень шустрое; недолго на небе постоит, да за горизонт алым яблочком закатится. Разве старику за ним угнаться? К вечеру и ветер поднялся. Поземка заерзала по снежному насту. Пошел снег.

Старик сидит, голову руками обхватил, а на ноги подняться так и не может. «Господи, Боже мой! Что ж это такое?! Николай Угодник, помоги мне, неловкому!».

А в зимнем лесу ни звука, ни скрипа, ни голоса, только ветер крепчает, да вьюга завывать принялась.

Сидит старый солдат, седую голову повесил. Слезы горькие потекли по впалым щекам да по серебристо-белой бороде. На такой же, как его борода, серебристо белый снег капают. Врезаясь сходу в морщинистое лицо, дерзкие снежинки тают, сливаясь с горячими потоками слез. Беззвучно плачет старик, всю боль, все горе, всю тоску сдерживает его крепкая солдатская грудь. Плачет и чувствует, как застывает. Как сковывает его тело мороз, превращая в снежно-ледяной ком. Как совсем уже окоченели старые ноги…

Резкий порыв разбушевавшегося ветра бесцеремонно завалил обессилевшего старика в глубокий сугроб. Тот повалился на спину, раскинул в стороны руки и повернул изможденное лицо к угасающему зареву закатившегося за лес солнышка. «Прости меня, Господи! Вот и догорел я, как последний уголек». Закрыл он глаза, и перекрестился дрожащей рукой.

ГЛАВА 3

Рядом раздался спокойный твердый голос:

– Вставай, солдат!

– Не могу.

– Вставай!

– Не встать мне никак. Сил нет. Замерз.

– Вставай, не упрямься. Домой пора, – настойчиво звал его голос.

– Нет дома у меня. Только пустая развалина. Никто меня не ждет! Никому я не нужен! Никакой от меня пользы в мире нет!

– А ты что, пользу приносить хочешь? Ты же старый, больной, еле-еле свои ноги таскаешь! Вон, из сугроба подняться не можешь. Как же ты хочешь быть полезным? – смеясь, удивлялся собеседник.