Летний чай для Мороза

Рассекая теплой рукой искрящийся морозный воздух, он начертал крест, благословляя старого солдата, и торжественно произнес: ПРЕБУДЕШИ ВО ВРЕМЯ!

Сказал и исчез, словно растворился в пропитанной лунным светом снежно-звездной дымке. Огляделся старый солдат по сторонам: ни людей, ни следов, будто и не было никого вовсе. Только тепло и радость в сердце остались вечной памятью чудесной встречи.

Перекрестился солдат, вздохнул полной грудью, горячо поблагодарил Бога. Подхватил санки с дровами и быстрее в обратный путь пустился.

***

Снег, подхваченный ветром, кружился, несся неизвестно куда и своей бессмысленной кутерьмой отвлекал, сбивал с пути. Старый солдат, наклонив голову, шел вперед и вперед. Сквозь пургу и метель, ветер и стужу. Его вел самый теплый, самый чудесный на свете янтарно-золотой огонек.

Его ждут! Он нужен! Раньше, в далекой молодости, он представлял свет лампадки в окошке родного дома. Теплый, нежный, бесценный. К этому свету он стремился, когда выползал из-под обстрела, вылезал из болот.

Об этом свете он рассказывал молоденьким солдатикам, когда волоком тащил их, израненных из-под вражеских пуль. И выжили. И выживали еще много-много раз. Даже воспоминание о чудесном свете помогало им. А теперь этот самый чудный свет старый солдат чувствовал в самом себе. Этот свет, как и прежде, согревал сердце и вел его верным путем.

Снегопад остановился так же внезапно, как и начался. Сквозь разорванные тучи выглянула яркая, молочно-белая луна. Ее холодный блеск хрустально отразился каждой снежинкой.

Засияли в лунном свете, засеребрились рыхлые горбы сугробов. Замерзшие деревья заискрились точно по волшебству. Показались засыпанные по окна снегом избы – они оказались гораздо ближе, чем мерещилось в пургу. И тут совсем рядом, рукой подать, стоят занесенные до половины стройных стволов три одинокие березки.

Склонили березы свои тонкие, покрытые искрящимся инеем ветви над маленьким заснеженным холмиком.

– Непорядок, непорядок. Не положено здесь холмику быть. Рановато вам, березоньки, над ним плакать, веточками утираться, – нахмурился старик.

Рванул по сугробам к белому холмику. Быстрее, быстрее, только бы успеть! Торопится, вязнет в снегу, саночки за собой подтягивает.

Упал сходу на колени, стал руками снег разгребать. Замерзшие стариковские руки изо всех сил снег копают-откидывают, а сердце огнем горит, молится: «Помоги Господи! Спаси душу невинную! Если не найду, оба погибнем!». Вот руки и зацепили что-то жесткое, твердое.