Отчий дом

Павел Николаевич медленными глотками пил крепкий душистый чай, дымил папиросой и размышлял не без гордости: «Если вы желаете произвести обыск или арестовать меня, пожалуйте в мою собственную квартиру в городе, а не в имение и дом моей матери». Готовая давно тройка нетерпеливо побрякивала бубенчиками, вздрагивала колокольцами, и новый ямщик пугливо заглядывал в дверь.

– Надо бы ехать… Так оно того… Засветло надо вернуться. Дорога трудная.

После третьего понукания ямщика уложили ларец с закусками, уселись и поехали.

Когда выехали за околицу, позади на приличном расстоянии заметили верхового. Павел Николаевич спросил про него у ямщика:

– Жандар это, барин. Их тут много проехало, а один отстал, задержался. Надо быть, лошадь заморилась, что ли, – разъяснил ямщик и в свою очередь попросил у барина разъяснения: – А что, барин, правда али врут, будто в Питере студенты царя хотели убить…

– Гм… да. Было это.

– А верно ли у нас болтают, что царь, дескать, манихест новый приготовил касательно земли, а теперь – крышка.

Постращали, дескать, что убьют, ну он испугался, изорвал этот свой манихест да в печку. Письмо, значит, подметное было ему, батюшке, и в том письме сказано, что ежели манихест выпустит в народ, так ему то же будет, как и родителю яво, Ляксандру второму…

Ямщик перекинулся с козел и даже лошадей попридержал, чтобы колокольчики слушать не помешали, что ответит барин.

– Врут.

И кто только у вас эти слухи распускает?

– Ну а какая же причина этому делу, что второго царя добить стараются?

Павел Николаевич затруднился с ответом: как объяснить мужику эту охоту на своих царей? Если рассказать всю правду, то выйдет преступная пропаганда. Он наскоро обдумывал, а мужик сидел в той же позе ожидания.

– Государственные преступники называются, – промычал он.

Елена Владимировна помогла:

– Они против Бога, царя и отечества… А ты поезжай поскорей!

Ямщик выпустил «гм» и стал сердито нахлестывать ленивую пристяжку, ругая ее барыней.

Потом он уперся глазами в свой лапоть и стал тяжело думать: «Разя они скажут правду? Они друг за дружку держатся…»

Под самой Никудышевкой долго провозились, отыскивая брод через вскрывшуюся речку: мост поломался. Уже надвинулась темнота, когда через черные кружева безлистного сада сверкнули огни в усадьбе. Подъехали к воротам.