Когда нечаянно нагрянет. Рассказы о разновозрастной любви

И вот бывший ритмач окончил школу в прошлом году, Генка участвовал в конкурсе на его замену и Жуков выбрал именно его!

– Пусть смотрят, – пропела Иветта на ухо. – Это просто моя благодарность тебе.

– За что? – искренне не понял дебютант.

– С тобой петь легко и приятно, – входила солистка в роль гейши.

– Сочиняй! – из последних сил пытался твердо стоять на слабеющих ногах Генка.

– Клянусь, Геночка. Ты замечательный партнер. Грива стоит фонарным столбом, глаза стеклянные. Дятел сидит каменным сфинксом, весь в себе.

Маэстро недоступен для простых смертных, витает в небесах искусства. Так что ты, Бобрик, моя главная опора теперь. Гляжу на тебя, вспоминаю, как первый раз на публику вышла, года три назад. Коленки подгибаются, сама себя не слышу. Как ты-то, дебютант?

– Нормально, – едва выговорил девятиклассник. Больше всего ему хотелось сейчас очутиться с Иветтой на необитаемом острове и прожить с ней вдвоем всю оставшуюся жизнь. Певица, однако, вернула парня в действительность.

– Ты следишь за группами? Записи «Парашютистов» знаешь?

– Нет, не слышал даже, – честно мотнул головой Генка.

– Их еще мало кто знает. Хочешь, вместе послушаем? У меня есть кассета. Только вот где? На улице уже не климат… Там у них что-то такое…

Иветта напевает, крутится перед Генкой, качая бедрами.

– Нравится?

Генка вдруг притянул солистку за руку, прошептал ей на ухо: «Завтра вечером… ты можешь завтра?.. Мать на дежурство уйдет…».

Довольная гейша поймала мячик на лету, быстро чмокнула его горячую щеку.

– Бобрик, ты просто клад! За мной настоящий поцелуй.

Танцующей походкой Иветта направилась к маэстро. Вскоре в зал вернулись Грива и Дятел, маэстро подал команду, и дискотека понеслась дальше.

Следующий, воскресный день показался Генке не короче премьерной субботы. Перед ним неотрывно стоял вчерашний облик Иветты. Он ощущал прикосновения ее упругой груди, ласковых губ, снова и снова в ушах звучали дивные слова: «За мной настоящий поцелуй». Сегодня она придет одна…

Буквально через пять минут после ухода матери на дежурство раздался звонок.

Генка полетел открывать… Первой за дверью стояла Иветта. Но обрадоваться хозяин не успел. За девушкой стояли все остальные гномы.

– Бобрик, салют! – заметив, как застыла и сползла с лица хозяина улыбка, громко заторопилась солистка. – Шла к тебе, как договорились, одна-одинешенька. Вдруг своих встретила, увязались. Не возражаешь?

«Возражаю!» – громко крикнул где-то в мозжечке внутренний голос.