Когда нечаянно нагрянет. Рассказы о разновозрастной любви

Генка решительно смахивает с плеча враждебную руку:

– Она хочет танцевать со мной. А с тобой не хочет.

– Правильно, Геночка, – ласково промурлыкала Иветта.

– Энто мы еще поглядим, кого она хочет! – Грива крепко ухватился за девушку.

– Она пришла ко мне! – тянет в свою сторону Генка.

– Она пришла с нами. Не буди во мне зверя, Бобер.

Грива поднял вверх мощный кулак, удар предотвратил жесткий окрик Жукова:

– Не заводись, Грива!

Кулак разжался в пятерню, и соперники снова ухватились друг за друга.

– Не трогай мою девушку! – заявил вчерашний дебютант.

Грива схохотнул:

– Ты на кого прешь, киндер? Давно по фейсу не получал?.. Кыш под лавку.

– Сам кыш, – не сдавался Генка. – Ты зачем ее… лапами… в моем доме!

Терпение Пробкина иссякло. Он обхватил Генку, приподнял, донес до дивана, бросил как мешок с картошкой.

– Отдыхай, Бобер… мой дом!.. моя девушка!.. Буржуев мы не любим.

– Не уважаем, – разжал тонкие губы мрачный ударник.

Грива направляется к Иветте: «Продолжим, Козочка».

– Не хочу, – отрезала солистка.

– А мы через не хочу… – снова лапает певицу длинный гитарист. Генка пружинисто вскакивает и громко орет, перекрывая «Парашютистов»:

– Всё! Хватит! Убирайтесь!.. Слышь, Жук? Уходите! Все!

Грива отпускает Иветту, смотрит на Жукова. Невозмутимый Сфинкс медленно поднимается со словами: «Перебрал пацан… успокою». Жуков выключает магнитофон. В резко наступившей тишине звучит его голос:

– Чем ты недоволен, Гена?

– Я сказал, уходите.

И Гриву-подонка, вообще… видеть не хочу!

Грива и Дятел надвигаются на Генку. Маэстро буквально орет, не щадя талантливых связок: «Стоять!.. Руки!.. Убрали руки!.. Сели!»

У агрессивной пары включились тормоза. Жуков перешел на спокойный тон:

– Сели, говорю. Быстро… Вот так. Сдурели совсем? Мы же друзья. Одна команда. Ну-ка, настроились…

Маэстро берет Генкину гитару, начинает песню. Первым подхватывает мелодию отходчивый Грива, следом начинает постукивать по столу ладонями укрощенный ритмом Дятел.

На припеве вступает Иветта. Несколько минут звучит согревающая, сплачивающая, задушевная песня. Жуков написал эту пронзительную мелодию в пятнадцать лет. Он тогда бредил «Битлами», и однажды ночью пришли и стихи, и музыка.

Стихает последний гитарный аккорд. Жуков ласково смотрит на соратников.

– Ну вот, другое дело. Самое время выкурить трубочку дружбы, веселья и любви.