Ещё немного из обрывков

Если убрать девяносто кило веса и седину – вылитая копия Артёма.

– Твой?

– Мой. Знакомься, Вадик. Это – дядя Паша. Мы с ним вместе служили.

Вадик солидно протягивает руку. Здоровается. Сонька фыркает и задирает нос.

– Вы сюда?

– Ага. Прочитали в интернете, что тут какая-то детская площадка. Батуты, лабиринты. Решили заглянуть. Не сидеть же дома.

– Мы тоже прочитали, что здесь клуб скейтбордистов и можно покататься. Вот, пришли.

– А это идея! – оживляется Артём. – Вадик, хочешь на скейт?

– Не-а, – отрицательно мотает головой копия.

И Артём, который одним матерным словом утихомиривал две роты артиллеристов, опускается перед отпрыском на корточки.

– Ну Вадик, мы с дядей Пашей много лет не виделись. Вы с Соней поиграете, покатаетесь, а мы посидим, поговорим.

– Не-а, – Вадик надувается как хомяк и смотрит на нас с вызовом.

Оборачиваемся к Соне.

– Доченька, может, ну его, этот скейт. Пойдём на батуты?

Но Соня настроилась на скейт. Тем более Вадик со своим выпендрёжем ей категорически не нравится.

– Давай хоть кофейку возьмём, посидим минут десять, поболтаем, – предлагает Артём.

– Дети, будете пирожное? – спрашиваю я.

На пирожное дети соглашаются. Артём склоняется к окошку кофейни:

– Малиново-имбирный чай с ванильным эклером.

И тут же морщится.

– Зараза, как прозвучало! Помнишь, как мы на полигоне спирт из бидона железной кружкой черпали и пили? Одна кружка на всех.

– Помню, – ухмыляюсь я. – А на третий день Сашка забыл хлеб завернуть в плёнку, и он за день зачерствел. И мы его вечером грызли.

– А теперь – ванильные эклеры, – вздыхает Саненко.

Мы усаживаем отпрысков за столик, с умилением наблюдая, как они трескают пирожные. Нам хорошо вот так сидеть, молча смотреть на детей. У взрослых, если они долго молчат, иногда возникает чувство неловкости. А у нас неловкости нет. С Артёмом никогда не было неловко. И слов не надо.

– У тебя всё хорошо, доктор?

– Ага, – киваю я. – Ушёл в частную медицину.

– Видел я. В соцсетях фотки твои смотрел.

– А ты?

– Я тоже с армией завязал. Сейчас у тестя в строительной фирме. Крыши делаем, чердаки всякие, мансарды. Женился вот. Вадик у меня. Лерка только родилась. А у тебя Соня одна?

– Одна, – улыбаюсь я. – Такая шебутная, что больше не надо. С одной еле справляемся.

– Это хорошо, что шебутная. Дети должны быть такими.

Помолчали.