Суперхан

В ту пору Амантай, пройдя все ступени бюрократической карьерной лестницы в своем независимом государстве, отдыхал душою в Европе, будучи чрезвычайным и полномочным послом.

А дальше жизнь сделала еще виток. И Амантай перебрался в Москву. Их с Шуркой (так Александра Дубравина звали те, кто знал его с юности) дружба обрела, можно сказать, третье дыхание. Появились общие интересы. Например, оба уже в достаточно солидном возрасте начали играть в большой теннис. Дубравин раз в неделю брал уроки у профессионального тренера.

Тогда же Амантай встал и на горные лыжи. Катался он в традиционном стиле, изящно выделывая на пологом склоне красивые па. Как будто не катался, а танцевал. Вместе они несколько раз съездили в Болгарию и даже как-то «развели понты» в Куршевеле. А когда в России появился курорт мирового уровня – Красная Поляна – обкатали и его.

Время они выбирали особое. Не зимние каникулы, когда на склонах собираются огромные толпы, а позднее, в конце февраля: тогда и народу поменьше, и снегу побольше.

Для них эти вылазки стали традицией. Ездили обязательно поездом, чтобы прочувствовать атмосферу путешествия. Они выкупали комфортабельное купе, Амантай садился в него с лыжами и амуницией в Москве. А по дороге в этот же поезд подсаживался Дубравин с парой-тройкой бутылок премиального шабли. Они долго сидели за столиком, вглядываясь в пробегающие за окнами поселки, лесополосы, заснеженные поля русской равнины, наливали по полбокальчика. И говорили, говорили, говорили.

Это были особые разговоры, в которых переплетались прошлое и будущее, политика и искусство, религия и духовные практики. Настоящий пир для ума. Два человека, равные по уровню духовного развития, но идущие к вершинам разными путями, делились нажитым опытом. И им нисколько не мешало то, что один их них мусульманин, а другой – православный. Общим было то, что они уже вышли за рамки мировых религий. И двигались вперед по новому пути. По пути религии творчества.

А потом они беззаботно вкушали радости зимних развлечений.

А еще, бывало, они вместе выбирались в Питер. И долго бродили по залам Русского музея.

Или встречались в Третьяковской галерее, чтобы в очередной раз насладиться творчеством Крамского или Айвазовского.

Летом частенько грузились они на круизный катер Дубравина под названием «Русь» и уходили вниз по Дону.