Двое суток до рая

У Сфено плетка висела с другой стороны – она была левшой.

Сестры имели удивительное сходство в чертах лица: альбиноски с неестественно бледной кожей и красными глазами. В довершение лицо каждой пересекали глубокие вертикальные шрамы, словно их полоснули когтями. Ни монашеское одеяние, ни принятые обеты не могли смягчить свирепость их красноглазых лиц, белых, как рисовая бумага.

Прибыв в Москву, монахини отказались от сопровождающих и начали осмотр ведомства Аристархова самостоятельно, временами прибегая к помощи переводчиков.

Доступ у них был максимальный, ограничений никаких. Осуществлялась инспекция так: сестры, вооружившись списками работников, прочесывали отделы и департаменты. Своим вниманием они не обошли даже уборщиц.

Похожие на привидения в черных рясах, они подходили к каждому рабочему столу своей скрежещущей походкой и становились напротив. Стояли безмолвно и неподвижно до тех пор, пока человек за столом не поднимал голову от компьютера и не встречался с кем-то из них взглядом.

Пару секунд его просвечивали рентгеном две пары красных глаз, затем одна из сестер делала пометку в списке, и они шли дальше. Вопросов матушки не задавали. Иногда перебрасывались меж собой парой фраз клокочущими голосами.

По данным Василия Эдуардовича, в его ведомстве числилось 243 бесовских сотрудника. Но в списках, поданных ему монахинями, фигурировала 251 персона. Аристархов спорить с монахинями не стал, но несоответствие его напрягло.

После завершения аудита сестра Сфено и сестра Эвриала направились прямиком в кабинет Василия Эдуардовича, велев переводчику дожидаться в приемной.

Волю сестер озвучивала матушка Эвриала, неожиданно заговорившая по-русски, бегло, но с акцентом. Сфено во время беседы не издала ни единого клекота.

– Полномочия? – спросила пристава монахиня своим сухим безжизненным голосом.

– Ваши полномочия? – уточнил Аристархов. – Максимальные. Полный карт-бланш.

Сфено кивнула сестре.

– Всех собрать, – прокаркала Эвриала. И показала на списки бесов, лежащие на столе у Аристархова.

– Где собрать? В конференц-зале? Когда?

– Всех собрать, – сухо повторила монахиня. – Отдельно.

– Понял, сделаем. Соберем всех в другом месте.

– Толмача убрать.

– Толмача? Какого толмача?

– Толмача убрать.

– А, переводчика? Он не понадобится? – догадался Василий Эдуардович, стараясь не смотреть в страшные красные глаза монахини-альбиноски. – Почему?

– Пострадает, – коротко ответила матушка Эвриала.