Проверочное слово

Временные жители

комнатной страны,

громкоговорители

тишины,

рады, что налили им

воду, стоя спят.

Что им снится, лилиям?

Аромат.

Простояли ровно сутки —

зря я их сгубила, бедных! —

и завяли незабудки,

и осыпался бессмертник.

Угловатых, непутёвых,

вас жалею. Но не вы ли

виноваты, что садовых

мне милее полевые?

Солнечных и лунных зайчиков,

кто воспел их,

солнца жёлтых одуванчиков,

луны белых?

Выцветают – дай бог памяти! —

ласки, шутки.

Почему так быстро вянете,

незабудки?

Синий водоём.

Тёплая вода.

Как мы тут живём?

Раз и навсегда.

Липы. Тополя.

Птичье айлавью.

Только ты и я,

как тогда, в раю.

первоцветами пасха-весна

разверзает земли ложесна

и поляна озеленена

и вселенная населена

прорастут ли гробов семена

поцелуям даю имена

изучаю излучины сна

с лучезарными разлучена

Как река сверкает!

Как стрекочет луг!

Папа надувает

спасательный круг.

Утро в детстве раннем.

Вот так и живу —

папиным дыханьем

держась на плаву.

Не отвлекайся, вспомни,

как это началось

там, где сплетаются корни

сосен, слов и волос,

снов и воспоминаний,

радостей и неудач?

Давнее лето. Дальний

берег. Уплывающий мяч.

смешливы плакучие ивы

улыбчивы рыбки в пруду

смородина яблоки сливы

в кроваво-зелёном саду

до косточек солнцем прогреты

и с каждым летом ясней

что там у истоков Леты

и ягодней и грибней

исцарапанных ног

хрупкие тростинки

из ромашек венок

бусы из кувшинки

лес река нагота

с бронзовым отливом

это я

а не та

в зеркале глумливом

Повитуха стрекоз

Мне пять лет.

Я стою в резиновых сапогах на берегу Москвы-реки и наблюдаю за личинками стрекоз. Они сидят на камышах как приклеенные, похожие на маленькие черепа. Жду. Ничего не происходит. Вижу: один из черепов даёт трещину. Беру личинку, осторожно расширяю трещину, расшелушиваю, снимаю скорлупки. У меня на ладони оказывается мятый, мокрый, жалкий стрекозлёнок. Дую на него. Подставляю солнцу на просушку. Расправляю ему крылышки. Жду. Крылышки распрямляются, дрожат, дёргаются, и мой стрекозлёнок неуверенно и криво улетает. Повитуха стрекоз, я счастлива и горда. До сих пор.

«Дайте Тютчеву стрекo?зу»? Нет, Осип Эмильевич, дайте её мне! Хотя – уже дали. Неведомая читательница попросила почтовый адрес: «У меня есть кое-что, я увидела это в магазине и поняла, что не могу не подарить это вам».