Евгений Онегин / Eugene Onegin

The elevated Muses’ lyrics

He, being lucky man, maintained,

And in his songs with pride retained

The always lofty noble feelings,

The impulses of virgin dream

And charming ease in high esteem.

X

He song the love to love devoted,

His lyric tongue was pure and bright,

Like dreams a virgin openhearted,

Like sleeps a newborn, like at night

The Luna in the sky is shining,

Goddess of mystery and sighing.

He song sad parting and deplored

An obscured something in remote.

Romantic roses glorifying

He song the countries far away,

Where being in a dream one day

He shed the alive tears in quiet;

He song the withered being cold

And was not, yet, eighteen years old.

XI

В пустыне, где один Евгений

Мог оценить его дары,

Господ соседственных селений

Ему не нравились пиры;

Бежал он их беседы шумной.

Р?С… разговор благоразумный

О сенокосе, о вине,

О псарне, о своей родне,

Конечно, не блистал ни чувством,

Ни поэтическим огнем,

Ни остротою, ни умом,

Ни общежития искусством;

Но разговор их милых жен

Гораздо меньше был умен.

XII

Богат, хорош собою, Ленской

Везде был принят как жених;

Таков обычай деревенской;

Все дочек прочили своих

За полурусского соседа;

Взойдет ли он, тотчас беседа

Заводит слово стороной

О скуке жизни холостой;

Зовут соседа к самовару,

А Дуня разливает чай,

Ей шепчут: «Дуня, примечай!»

Потом приносят и гитару:

Р? запищит РѕРЅР° (Р±РѕРі РјРѕР№!).

Приди в чертог ко мне златой!..

XI

In wilderness, where Eugene only

Could value his romantic gifts,

He didn’t like visit local landlords,

Who entertained themselves by feasts.

And he kept off their noisy sessions

And the judicious conversations

About haying, taste of wine,

About dogs and kin of mine.