Град безначальный. 1500–2000

Страна великая проигранных побед,

нетающих снегов и муторной цифири;

в том много ль радости, чтоб три десятка лет

с убогим воинством мотаться по Сибири?

Но не поймет чужак, чем любо голытьбе

жить между молотом и жаркой наковальней,

а если есть печаль во эдакой судьбе,

так доля индрика, поди, еще печальней.

Уходит летопись, – кто ведает, куда, —

тоскует край, тремя империями битый;

и, город отразив на краткий миг, вода

степенно в океан стекает ледовитый.

25 сентября 1632 года отряд енисейского сотника Петра Бекетова заложил Якутский острог.

В 1635 году местные казаки получили право называться якутскими казаками. Бекетов позднее основал еще несколько городов (Жиганск, Олекминск, Нерчинск и др.).

Деорса-Юрий Лермонт

Смоленск. 1633

Храбрый солдатик, куда ж ты приперся,

распрей замученный и шебаршой,

мальчик семнадцатилетний, Деорса,

клана шотландского отпрыск меньшой?

Понял ты рано: что в жизни ни делай, —

в бой без аванса не надобно лезть.

Бросить наемников в крепости Белой —

это дворянская польская честь.

…Смылись поляки, не хлопнувши дверью.

Кто б из наемников не офигел?

В крепости между Смоленском и Тверью

сделался русским затурканный гэл.

Сделался, и не искал вариантов,

скотт на войне не бывает скотом.

Лермонт ты звался, а стал ты Лермантов,

сотником стал, православным притом.

Сколько врагов на веку перебил ты,

шкотския немец далекой страны?

Редкость в России шотландские килты.

Носят в России обычно штаны.

Каждая сволочь об этом лепечет,

шепчется кремль, недоволен посад:

то ли тартан недостаточно клетчат,

то ли неправильно он полосат.

Но никаким не подвластен хворобам

из Дал Риады пришедший народ,

и отличился геройством особым

парень в бою у Арбацких ворот.

Мысли о доме в бреду предрассветном,

и ни единой о нем – наяву.

Драться приходится с быдлом шляхетным,

прущим с хохлатой шпаной на Москву.

Вряд ли научишь стрелять ополченца,

если бедняга стреляет впервой.

Вряд ли дождешься восьмого коленца,

род на котором окончится твой.

Русская речь превратилась в привычку,

годы все более тянут ко дну.

Ты покидаешь жену-чухломичку,

снова идешь под Смоленск на войну.

…Каждого время оставит в покое,

если со злобы не вставит судьба

в вечную память и в сердце людское

ни дезертирства, ни даже горба.