Град безначальный. 1500–2000

Только верному псу и не надобно порска,

он летит и не ведает прочих затей, —

а на небе пылает костер Пустозёрска,

указуя дорогу к спасенью детей.

Нынче сердце стрелою пробито навылет,

только горестей дольних незримы следы;

сколь ни пыжься Москва, все одно не осилит

по весне зарубившей печорской воды.

А вода и сама как придет, так отыдет:

у людишек не жизнь, а одна колгота.

Это что же за власть, что себя же не видит,

и творит из пустыни святые места?

Горе горькое радости служит причиной,

и, сияя для всех от печорской страны,

над землею висит негасимой лучиной

пустозёрский пылающий куст купины.

Стрелец Лодьма, как удается выяснить, это тот самый брат Алексей, в доме которого до «казни» 1670 г. встречались по ночам пустозерские узники. Из еще одного документа Новгородского приказа мы узнаем, что имя пустозерского стрельца Лодьмы было Алексей. Благодаря этому проясняется контекст письма дьякона Федора к семье Аввакума, письма, по которому и известно давно о пустозерце Алексее и его доме.

Федор благодарит Марковну за «запасец» («крупки овсяные и яшные»), который она прислала с неким Лодьмой ему и протопопу Аввакуму, и продолжает: «Мы з батюшкой ис темницы нощию… вышли к брату Алексею в дом и тут побеседовали… и запасу мне отец половину отделил – крупы и муки». Становится ясно, что Лодьма и брат Алексей – одно лицо и что привезенную крупу с мукой делили в его доме. Несколькими строками ниже дьякон просит Марковну «всякую посылку» для них присылать к Лодьме.

Петр Хмелев. Албазинский острог

Треклятая челюсть. 1690

На стяге третий век парит двуглавый кочет,

и в небо не глядит страна,

немотствует она и вспоминать не хочет

про темный день Албазина.

Торжественный дракон, великий соглядатай,

волной тяжелой грохоча,

внимательно следит, как бьет маньчжур косатый

российского бородача.

Одумайся, казак, одумайся, ламоза,

ужели супостат еси,

серьезная ли ты, подумай сам, угроза,

войскам бессмертного Канси?

Ужели не поймешь, что очутишься к лету

рабом маньчжурских образин?

Ужели защитить дерзаешь крепость эту,

острог убогий, Албазин?

С правобережья враг поглядывает хмуро,

а ну, казак, давай лытай,

притом проваливай не только что с Амура:

вали в Россию за Алтай!

Здесь ни к чему скрижаль российского закона,

китайцы знают испокон

историю о том, как Белого Дракона

здесь Черный одолел Дракон.