Русский остаток

– Ты его помнишь?

– Нет…

– Но ведь тебе уже было, наверное, лет восемь… Твоей сестре ведь двенадцать?

– У нее другой отец… Он… с нами не живет.

Помолчали.

– Вот в этом домике моя мастерская. Хотите посмотреть?

– Хочу, – сказала Галина. – Только перестань, пожалуйста, говорить мне «вы», хорошо?

Алексей ничего не ответил. Он открыл дверь своего крошечного домика и включил свет.

Самый родной и волнующий из всех запахов на свете – запах красок – обрушился на нее, сбивая с ног памятью мелькнувшего и утраченного навсегда счастья.

Все здесь напоминало ей прежнее, любимое, без чего жизнь утратила для нее всю свою силу и радость.

Она ходила от картины к картине молча, не вглядываясь и не оценивая изображаемое, только жадно вдыхая запах красок и стараясь унять дрожь, которая вдруг откуда-то изнутри стала выстукивать мелкой дробью от сердца до кончиков пальцев, заливая румянцем лицо. Она боялась произнести слово, чтобы в звуках ее голоса он не услышал постукивания ее зубов. Эта внутренняя ее дрожь передалась и ему.

В маленьком пространстве комнаты они то и дело сталкивались, задевая друг друга то плечом, то рукой, пока взаимная лихорадка не сблизила и не соединила их губы.

«Господи, что же я делаю? – пронеслось у нее в голове. – Ведь это ребенок! И какая чудесная бабушка… и мама… Надо бежать!..»

Но уже было поздно рассуждать, оценивать и тем более бежать.

Вихрь его первого юношеского любовного жара и ее ностальгически чувственная жадность закружили им головы, и, как затаившийся в темноте разбойник, внезапно набросилась на них страсть и мгновенно смяла обоих.

Галина вернулась домой за полночь.

– Я уж думала, ты останешься у него ночевать! – язвительно набросилась на нее Татьяна.

Галина улыбалась не отвечая.

– У нас роман с юным греком?

– Почему греком? – рассмеялась Галина.

– Ну, феодосийцем, кафцем, неважно. Два художника для одной биографии, по-моему, это слишком, – резюмировала она. – Чай будешь?

– Спасибо, нет.

– Ну хоть расскажи, чем тебя угощали?

Галина, не раздеваясь, легла на кровать.

– Домашним вином. Домашними пирогами. Домашними фаршированными перцами, – с удовольствием перечисляла она.

– С ума сойти! С тобой, что ли, сходить? Или теперь меня уже не приглашают?

– Теперь уже нет.

– Третий лишний?

– Вот-вот.

– Ты что, серьезно с этим мальчиком?

– Почему бы и нет? Он очень милый…

– Ну смотри, не влюбись.

Галина, улыбаясь, пожала плечами.