Пасечник

– Угодил, угодил, – протянул Пчелин, – а то, смотрю, не в коня корм. Не купишь наших пацанов заморскими яствами. Правильно, братва?

Сидящие за столом доберманы с квадратными челюстями молча закивали в ответ. Пчелин встал и жестами указал своим дуболомам: мол, сидите, кушайте, не беспокойтесь ни о чем, ребятки. А Егора, наоборот, пригласил последовать за ним.

Они прошли сквозь анфиладу многочисленных комнат, и Егор таращил удивленные глаза: ни дать, ни взять, Эрмитаж.

– Нравится обстановочка? – спросил его Пасечник.

– Странный контраст с жизнью обычных граждан поражает воображение, конечно, – вздохнул Егор, – только, вот честно, нафига тебе все это?

– Узнаешь потом, – ответил Пчелин.

Они оказались в очень странном помещении: небольшая комнатка с лифтом. Настоящим лифтом, коих предостаточно в каждом многоэтажном доме. Пчелин нажал кнопку вызова, и двери бесшумно открылись. Оба вошли в кабину, где Леха опять прикоснулся к единственной красной кнопке, одиноко расположенной на гладкой панели.

Лифт послушно загудел. Только непонятно было, куда двигалась кабина – вверх или вниз. Три этажа, к чему такая роскошь, вроде инвалидов здесь нет. Егор решил не удивляться ничему. У Новых Русских свои секреты.

Поднимались (или опускались) достаточно долго. Егор начинал нехорошо беспокоиться. Леха все это время молчал и только улыбался, гаденько так, уголками губ. А у Егора просто руки зачесались. Может, и правда, по роже ему дать? Быков тут нет, не заступятся за хозяина.

(Хозяина. Почему он так подумал? Где он это уже слышал?)

Наконец-то двери лифта открылись. Егор и Леха вышли в огромный (что?) зал? Оранжерея? Райский сад? Перед Егором открылся вид на берег моря, окруженный буйной зеленью. Вокруг распускались экзотические цветы. Над головой возвышались настоящие кокосовые пальмы, грозившие скинуть на гостей свои тяжелые плоды. Егор ступил на белый песок и удивленно уставился на Леху.

– Что за?

– Не обращай внимания.

Декорация, и только, – ответил Пчелин.

«Декорация» , действительно, поражала воображение. Синее небо, яркое солнце, крики чаек можно как-нибудь нарисовать, записать на пленку. Но откуда натуральный свежий морской воздух? И легкий бриз?

Егор когда-то, сто лет назад отдыхал с мамой на море, и на всю жизнь запомнил его запах: водоросли, соль, йод… Что за ерунда?

– Да не запаривайся так. Трехмерное изображение. А бриз, крики чаек – дело техники.