Пасечник

И корреспонденты Правды к нам хаживали не раз, и пионеры целыми отрядами чаи гоняли. Мама, помню, замучилась им всем чайник кипятить, бормоглотам.

В свое время дед участвовал в разработках по изготовлению атомной бомбы. До сих пор все засекречено, и наш старик до молчал об этом, как партизан.

В общем, и я так хотел. А потом, встав поумней, соображал по другому. Квартира – деду, машина – деду, личный водитель, путевки на море, спец-заказы – ему же. И деньги он получал нехилые. И почет ему, и уважение.

Правда, он нехилое образование имел, а у меня для этого мозгов не хватало. Усидчивости – ноль. Ну скучно мне в школе было, понимаешь? И тогда мой дедушка, чтобы не краснеть за меня, балбеса, рассказал одну очень интересную историю. Типа, мне, одному-единственному, любимому внучку! И больше – ни-ни! Государственная тайна, понимаешь. Я тогда уши развесил.

Оказывается, его институт трудился над важнейшей проблемой: создание идеального человека. Этот человек не испытывает страха и боли, не пьет и не курит, по бабам не бегает.

Из его генома изъяты вредные гены, отвечающие за любовь к обжорству, за пристрастие к вредным привычкам. Такой человек не придаст и не продаст, потому что не ведает алчности и жадности. В общем, идеальный советский гражданин.

Над созданием идеальных немецких граждан работал еще до войны совсем другой институт и оставил кучу материала. Наши идею подхватили, и даже ученых, которых за лженауку-генетику посадили в тридцатых, в сороковых выпустили на волю.

В дедов институт перенаправили.

Вот такую пургу прогнал мне мой дедушка. А вдобавок припечатал:

– Ты, – говорит, – внучек, должен стать моим преемником, я на тебя надеюсь. Но для этого тебе надо хорошо учиться.

И я, дурак, поверил. И начал зубрить все, что нам в школе училки задавали. Все подряд, до буковки. Так мне хотелось дедушкиным преемником стать. И школу закончил с золотой медалью даже. И в институт собрался поступать, дед обещал поспособствовать.

– Поступил? – криво улыбнулся Егор.

– Как же, поступил. Кто мне дал?

– Я и думаю, как это студент, вроде тебя, в армии околачивается, – Егору начинала надоедать околесица, которую нес Леха. Он бы давно уже послал дружка куда подальше, но странная лаборатория не давала покоя.

– Поступить мне не позволил мой дорогой дедуня. Он, видите ли, собрался помирать.

Перед смертью, торжественно простившись с родственниками и коллегами, он подозвал меня к себе.