Заметки о моем поколении. Повесть, пьеса, статьи, стихи

Дно есть даже у самого глубокого кошелька, и хотя Джимми не работает, может пускать пыль в глаза и высасывать деньги, заложив всю свою жизнь, его дети получат мизерные остатки и начнут заново уже в среднем классе.

С моих семи лет, а тому уже двадцать лет, я наблюдал крушение пяти огромных состояний. В Сент-Поле, где я родился, еще можно увидеть с дюжину домов, когда-то населенных одним поколением «аристократов». «Аристократы» уже мертвы, их состояния исчезли, их дети, не обретшие чувства ответственности даже по отношению к отцовским деньгам, сегодня дурной пример в городе, и в лучшем случае они начинают с нуля, вкладывая собственные таланты и имя предков.

Запомните: это явление – явление исключительно американское. Английские семьи редко исчезают или даже никогда не исчезают с такой скоростью, потому что строились не на песке, но на аристократизме. А настоящая аристократия, при всех ее грехах, сама стремится к дисциплине.

Претенциозная пародия

Праздный класс Англии не изнежен.

Они скандалят, прожигают жизнь, распутничают, но в Лондоне никогда не возникает того впечатления, которое появляется порой в Нью-Йорке, что все общество – глупая, претенциозная, порочная пародия на почивший феодальный строй.

Пусть американские богачи наслаждаются летними и зимними особняками, высящимися над опаленными солнцем пригородными бунгало. Пусть у них двенадцать комнат и столько же слуг, а у нас всего один. Основатель огромной семьи был практичен и успешен, он купил своим потомкам прекрасные мягкие вещи, тогда как нас ни один родственник не обеспечил ничем подобным.

По крайней мере теоретически у нас тот же шанс покоиться в мавзолее, что и у всех Асторов Англии и Америки. Не столь важно, что делают богатые, а важно то, чего они не делают, и эта разница становится все более и более прискорбной. Они становятся все более изнеженными – и отец Джимми столь же изнежен, как и Джимми. Стоит двум дюжинам рабочих собраться вместе за сараем – и его бросает в холодный пот, он забывает о восьми столетиях закона и старается отправить полдюжины сбитых с толку иностранцев лет на десять в Ливенвортскую тюрьму.

Он забивает подвал бутылками с вином и потом праведно голосует за сухой закон во имя «оздоровления масс».

И отец Джимми после тяжелой работы в конторе обращается к своему идеалу – жене.

Это влияет на детей богачей в огромной степени.