Наш китайский бизнес

Те – суховаты, чужеваты, отстранены от местных уроженцев тяжелой виной – своим родным языком… Яков Моисеевич скорее похож был на дореволюционного русского интеллигента.

Ветер нежно раскачивал ветки молодой оливы, растущей прямо посреди террасы, недалеко от нашего столика.

По каменным плитам металось солнце, пойманное в вязкий сачок теней.

Я полистала еще несколько номеров «Бюллетеня»: желтые страницы воспоминаний о каких-то харбинских еврейских гимназиях, о спортивных обществах, о благотворительных вечерах в пользу неимущих учеников реального училища в Шанхае…

– Яков Моисеевич, – сказала я решительно, – полагаю, за вшивых три тысячи шкалей в месяц мы перестроим вашу унылую развалюху в царские чертоги ослепительного величия.

– Мне рекомендовали вас как человека дельного и надежного, – проговорил он сдержанно, как бы подводя черту под этой частью нашей беседы.

Затем подозвал официантку и заказал еще сока, чем покорил меня совершенно.

– А в каком году вы бежали в Харбин? – спросила я, чтобы поддержать разговор.

– В двадцать втором, когда Владивосток заняли бандиты.

– Красная армия?

– Ну да, эти бандиты…

Я не стала говорить Якову Моисеевичу, что мой дед был одним из тех, кого он величал столь невежливо.

– Отец находился тогда в Харбине по делам. А семья – на даче, на шестнадцатой версте. Когда стало известно, что красные в городе, мать дала отцу телеграмму: «Оставайся на месте, плохая погода, можешь простудиться». А сама стала быстро собирать вещички.

Мне был годик, сестре – пять. Няня у нас была деревенская русская баба Мария Спиридоновна, да… Прижала меня к себе – я у нее на руках сидел, в батистовой распашонке, и говорит матери: «Не оставляй ты меня, старуху, здесь. Куда вы, туда и я. С вами жила, с вами умереть хочу…» Так, между прочим, оно и получилось. Няня умерла у нас в Харбине в тридцать третьем году глубокой старухой…

– И что же мать тогда, с двумя детьми, с нянькой?

– Ну, примчались с дачи – мы жили во Владивостоке на Светланской улице, – а в дом-то нас уже не пустили.

Даже фотографии вынести не дали. Ну, и сейф там, конечно же, деньги, акции… Неразбериха страшная вокруг стояла… слава богу, сами спаслись. Когда добрались к отцу и тот узнал, что все потеряно, он сказал матери: «Не бойся! Начинаем все сначала»… А мне годик исполнился. И больше я в России никогда не бывал. Никогда.

– У вас прекрасный русский. Поразительно…

– Я же говорю вам – няня, няня. Старая русская женщина.