Стокгольмский синдром

 – Я не собираюсь быть как этот твой ублюдочный Петер…

Быть может, еще совсем недавно она попыталась бы вступиться за старого друга, но сейчас она смотрела в дурные голубые глаза напротив и улыбалась улыбкой куклы, послушно подставляющей губы для поцелуев.

Где-то на самом дне ее сознания шевельнулось желание врезать ему снова.

Не потому, что ей было обидно. А потому, что она знала: это может доставить удовольствие им обоим.

– У тебя все равно не получится, даже если и соберешься, – подавшись вперед, Майя коснулась губами подбородка Саймона, надеясь, что эта попытка избавиться от бредовых мыслей сойдет за жест примирения.

От прикосновения к его коже стало только хуже: она вспомнила вкус собственной крови во рту, его азарт и то безумие, с которого все начиналось. На этом пестром фоне залипание на диване напоминало гриппозный больничный, когда все тело ноет от малейшего касания влажной простыни.

Будто прочитав что-то в ее блуждающем взгляде, уже смазанном от алкоголя в полупустом желудке, Хеллстрем взял Майю за подбородок, заставляя запрокинуть голову назад.

Мгновение спустя его большой палец мягко прошелся по ее нижней губе, надавливая и соскальзывая внутрь рта, чуть цепляясь за край зубов и тут же возвращаясь обратно. «Что?», – спросил он коротким кивком по окончании этого странного теста, оставляя ей только солоноватый привкус и темное пламя, танцующее где-то в самом низу. Даже прикладываясь к бутылке, он не отводил глаз, явно ожидая ответа. Ни с того, ни с сего, он облизал палец, только что бывший у нее во рту.

– Симме… – выдохнула она, внезапно ощущая себя слишком одетой. – Какого черта?

Ей хотелось бы знать, какого черта они делают, но вопрос сошел на нет сам собой.

Саймон продолжил поедать ее глазами, спускаясь все ниже и ниже, как будто ему и впрямь было интересно получше рассмотреть непритязательный комплект домашней одежды. Чувствуя, как все живое внутри завязывается в тугой узел внизу живота, Майя понимала, что красноречивее его молчания, сопровождаемого чуть заметным трепетом ноздрей, только ее собственные соски, дерзко торчащие под одеждой.

Совсем уж нежности ей не хотелось, но и щелчка по проступившему сквозь ткань бугорку чувствительной плоти она не ожидала. Естественно, возбуждение от этого меньше не стало, и Саймон улыбнулся с невероятным злорадством, заметив это не хуже нее.

– Выпьем еще? Хотя, рискованно… Можно ведь и в стельку надраться.