Дядя Джо. Роман с Бродским

И в разбитое русло прохладно идут корабли

на российский порог исполинского берега мимо.

В померанцевом сумраке мягких ночных колымаг,

где углы истекают глухою ореховой смолкой,

на точеном стекле умещается весь зодиак,

навсегда заворо?женный вашей державною челкой…

Прилежное чтение воспоминаний Теофиля Готье о России[8 - …воспоминаний Теофиля Готье о России… – имеется в виду книга Теофиля Готье «Путешествие в Россию» (1876).] и «Философических писем» Чаадаева привело к написанию довольно длинного текста про Екатерину Великую.

Монархизма во мне не было ни на грош, но державность в брусчатке уральской столицы я почувствовал. Грубая красота убедительней акварельной.

Вы слабы и роскошны, как зимний в дурмане цветник,

только властное сердце приучено к мерному стуку:

и трепещет во сне изувера хмельного кадык,

и германец не смеет разинуть щербатую скуку.

Так и должно вершить тишиной повороты ключей,

если глушь постоянства раскинута далью рябою.

И по черному голубю грубо равнять лошадей,

наезжая в спокойную стужу кулачного боя.

Так и должно хранить безучастного Севера рост,

если призрак державы в нас горькой отчизною брошен.

И не ведать упрека на зыбком распутии звезд,

где молитвенный путь, как и каменный дом, невозможен.[9 - По пристанищам длинным гурьбой содвигая кули… – цитата из стихотворения «Английская набережная» Вадима Месяца.]

– Хорошая вещица, – сказала Майя Петровна. – Фактурная. Щегольская. Антикварная.

Только слишком много пижонских слов. Ты в курсе, что Екатеринбург назван в честь другой Екатерины?

Я был в курсе, но из вежливости попросил рассказать и об этом. Вещественный мир того времени, как и описывающий его словарь, был скуден. Окружающую нас серость хотелось раскрасить, пустоты – заполнить, если не дорогой мебелью и бархатными шторами, то хотя бы словами. Борьба с действительностью может проходить в разных формах. Я включился в такой вот эстетский бунт.

И опричною кровью летящих на твой камелек,

вечной памятью каждой отчаянно райской дороги,

мне мерещится верность ласкающих рыжий чулок

и самой Катарины больные солдатские ноги.

– Круто. Ничего не скажешь. Лирические стихи тебе тоже удаются. И песни удаются. И рассказы. Этим многообразием ты сбиваешь публику с толку. Люди обычно умеют делать что-то одно. Читатели к этому привыкают и ждут от автора того, что уже опробовали.

– Надо путать следы, – отозвался я.