Стихотворения в двух томах. Том первый

В чьих поблекших, голодных, измученных лицах

Отразилась тяжелых утрат вереница,

В чьих глазах не беспечное детства сиянье,

А столетняя строгость и боль умиранья.

И твои, что казалися бедными, дети

Вдруг предстанут счастливее многих на свете.

Ты увидишь все то, чего раньше не видел,

И возлюбишь все то, что порой ненавидел.

Не смотри на богатых, здоровых, счастливых,

Не смотри на талантливых, умных, красивых,

Не смотри ни на знатных, ни на благородных,

Посмотри на несчастных, гонимых, безродных.

Не смотри на смеющихся и остроумных,

Посмотри на больных, одержимых, безумных,

И тогда ты поймешь, что твой разум здоровый

И свидетельства людям о Господе слово

Так красиво, так важно, и так драгоценно,

Что собою затмит все, что в мире сем ценно!

Не смотри на непрочное счастье людское,

Чтобы сердце твое не лишилось покоя,

Чтобы зависти злой ядовитое жало

Не вонзилося в душу смертельным кинжалом.

Ты почаще взирай на отверженных, нищих,

Некрасивых, бездомных, забытых и лишних.

И научишься в жизни терпеть и смиряться,

Благодарностью Богу за все исполняться.

1962

На новый год

Мы жизненный путь измеряем шагами,

А время часами, ночами и днями.

И месяцы, став незаметно годами,

Слагаются в жизнь, не считаяся с нами.

Движением жизни, как ветром гонимы,

Мы только прохожие здесь пилигримы,

Мы временным, призрачным непобедимы,

Мы вечности дух в себе носим незримо.

Тот дух нам твердил, чтоб мы счастья искали,

Болела душа в безысходной печали,

Мы в скорби глубокой под гнетом стенали,

И полное счастье лишь в Боге познали.

Год кончен, и что же? Да важно ли это

Причастникам Божьего вечного света?

Погаснет земля, словно в небе комета,

Пусть годы считает старуха-планета!

Мы жители царства, где все процветает,

Где вечная жизнь и где смерти не знают,

Где с Богом живут и Его прославляют,

Где жизни не мерят и лет не считают!

1962–1963

Придет пора отдать отчет нам кассы

Придет пора отдать отчет нам кассы.

Мы не охотно думаем о том.

Сидим всю жизнь в одном и том же классе,

И, в лучшем случае, не в первом, а втором.

Мы жалкие духовные калеки,

Молчим, когда бы надо говорить,

То бурные вдруг красноречья реки

Текут, когда Господь молчать велит.