Невостребованная любовь. Детство

Галина рассмеялась и одним движением руки смела с пути племянницу, шагнула за порог и с силой хлопнула дверью за собой. Надя тихонько опустилась на пол и заплакала в голос. Шаль была для неё более чем память о матери. В её памяти хорошо сохранился случай, когда она была ещё совсем маленькой, ещё не было братика, а разница в возрасте у них четыре года. В день окончания уборки после собрания во дворе конторы колхоза показывали работникам сельского хозяйства кино. Мария оставила маленькую дочку дома одну, а та не послушалась матери и бежала за ней следом.

Мария отшлёпала дочку, за ручонку забросила обратно во двор и заперла ворота. Через пару часов по потёмкам маленькая Надя сумела выбраться из ограды и пришла на двор конторы правления, отыскала там мать. Мать была красивой и хорошо пела. Витя пошёл в неё, хорошо поёт и играет на каждой ложке и кастрюле. Мать вышла на сцену петь, оставив дочку сидеть одну на табуретке в импровизированном, сумрачном зрительном зале. Маленькая Надя, испуганно поглядывая на пустую табуретку рядом, тихонько дрожала то ли от холода, то ли боялась, что мама не вернётся. Мария спела три песни, песни, которые так трогали её саму: «На Муромской дорожке стояли три сосны», «Виновата ли я?» и «Что стоишь, качаясь, тонкая рябина?» и вернулась на своё место, тихо и ласково сказала:

– Мой птенчик, совсем озяб.

Мария сняла с себя шаль, которую только что вручили ей за хорошую работу, и запеленала в неё свою девочку, как младенца в пелёнки. Взяла её на руки, прижала к себе, так и сидела до конца концерта.

Девочка прижалась к матери, успокоилась, согрелась и тихонько засопела. Потом мать несла спящую дочь на руках до дома, боясь разбудить. Надя никогда не надевала шаль, не носила её: некуда было надевать, да и шаль была велика для неё. Шаль красивая, с нежными малиновыми и голубыми цветами. Оттенки цветов были гармонично подобраны, по краям красивый рисунок каймы и длинные рясы. Ткань нежная, словно шёлк. Когда становилось невмоготу, Надя брала в ладони шаль, прижималась к ней щекой, как в детстве прижималась щекой к груди матери и вдыхала её запах – шаль пахла мамой. Она вдыхала запах матери и ей становилось легче, словно пообщалась с мамой, и та успокоила её, мол, не плачь, дочка, всё будет хорошо. Ещё вспомнила Надя, как в голодный год, когда у неё уже был братик, отвозили детей в больницу, чтобы их там хоть немного откормили скудными харчами. Приехала мать их проведать, был обед.