Невостребованная любовь. Детство

Много лет Надя будет оплакивать мать, искренне жалея и оправдывая её. Но когда заболеет сама и поймёт, что это её последняя болезнь, скажет мне:

– Всю жизнь ни в чём не винила мать, а теперь не прощаю её. Была бы жива моя мама, разве пережила бы я столько. Трудно, плохо ей было – понимаю. Но почему она подумала только о себе, а обо мне и о Вите – о своих детях – не подумала? Никто не знал, что она заболела эпилепсией. Я никогда никому об этом не говорила. Сколько раз мы с Витей спасали ей жизнь? Дети бегают, играют, а мы ходим за ней с ложкой, боимся прокараулить приступ.

А отец за всю мою жизнь соизволил дать мне только фантик от конфет…

Тогда многое она рассказала мне того, о чём раньше молчала. Рассказала, как все в селе голодали, как она, девочкой в двенадцать лет, с восьмилетним братом вытаскивала из петли холодный труп матери…

Встали женщины у ворот кладбищенских, не позволили могилу копать на территории кладбища. Николай Афанасьевич сам копал могилу для дочери. Позже присоединился к нему Андрей.

Копали молча, не проронив не слова. Мерзлая земля никак не поддавалась, разожгли костёр – главное, размягчить верхний слой земли, ниже пойдёт податливей. Андрей подошёл к ограде кладбища и подсчитал глазами свежие могилы. Насчитал более десяти. Опустил голову. Он понимал – это только начало. Надо, надо решиться…

Не пришёл народ на кладбище проводить в последний путь Марию. Сил у людей не было, или та чья-то гнусная ложь не пускала людей? Да и нет более тяжкого греха у православных, чем самоубийство, оттого ли похоронить на кладбище не дали? Кто знает? Говорят в народе: везёт лошадь молодожёнов с колокольчиком под дугой на наряженных санях – лошадь год весёлой ходит.

Везёт самоубийцу на кладбище – год понурой ходит…

Через неделю Витя увидел, с каким расстроенным видом сестра смотрит на его двойки в тетради, набычился, как это делал дед: поджал подбородок к шее, взглянул исподлобья. Сестра подошла к брату, прижала к груди его голову и сказала ласково:

– Витенька, учись хорошо.

Нам с тобой надеяться не на кого.

Ещё на кладбище Андрей спросил Николая:

– Николай Афанасьевич, сшил хоть один тент?

– Есть, – ответил сухо Николай Афанасьевич, зарывая могилу дочери.

– Заедем за ним.

– Коль надо, – немногословно ответил отец, раздавленный такой смертью дочери, разравнивая холм замёрзшей земли на могилке.

Андрей отвёз тент в свинарник. Скотник, увидев в свинарнике тент, ни о чём не спросил управляющего.