Невостребованная любовь. Детство

Стонок не имел передней стенки, глубина стонка была меньше длины туловища коровы на столько, чтобы было удобно доить корову с боку. Дальнюю стенку заменяли воротца, на которых с внутренней стороны размещалась навесная кормушка. В кормушку помещали какой-нибудь корм для приманки коров, коровы охотней заходили в стонок для дойки и спокойно там стояли. После того, как закончат доить корову, воротца открывали, корову веточкой подгоняли вперёд, в результате чего корова оказывалась в другом загоне среди уже подоенных коров.

В загоне для не доеных коров оставались ещё две коровы. Две женщины, последовали примеру коллеги и подоили их. Надя молчала, но испытывала к женщинам благодарность. Понесли молоко на сдачу в избёнку. Та, что первой пришла на помощь, записала молоко на Надю, словно это она подоила эту корову. Две другие женщины, молоко из группы коров маленькой доярки записали на себя. Дело в том, что доярки получали деньги за количество надоенного молока. Правда, денег давным-давно никто в колхозе не видал.

Надя взглянула в глаза тёте Клавдии и тихо сказала:

– Спасибо.

– Да ладно, чего уж там, – отмахнулась та.

Девочка сказала «спасибо» и остальным женщинам. Она очень боялась, что доярки запротестуют из-за того, что им приходится долго ждать, и её могут лишить работы.

Один борт тракторной телеги открыли, свесив его вниз. Две доярки заскочили наверх, оставшиеся женщины по двое выносили сорокалитровые фляги с молоком из избёнки, держа их за ручки. Подносили к тракторной телеге, потом поднимали их вверх, насколько только могли.

Двое на верху, присев на корточки, свесившись вниз, дотягивались руками и хватались за ручки фляги и волоком затаскивали их на поверхность телеги. Не наклоняя, как бы «шагали дном» фляги, откатывали их подальше, освобождали место для следующих фляг. Надя подошла, хотела помочь. Её отстранили:

– Иди отсюда, тебе ещё рожать надо!

– Я не собираюсь рожать, – возразила девочка.

– Теперь не собираешься! – доярки засмеялись.

Этот смех растопил в сердцах женщин всё негативное, что ютилось в их умах к девочке-сироте.

Погрузив фляги, доярки залезли сами. Тракторист закрыл борт телеги и не успел ещё завести трактор, как доярки запели. В этих местах все, будь то доярки, скотники, школьники и просто разные люди, всегда пели, независимо куда, зачем и на чём ехали, хоть зимой в санях-розвальнях.

Рабочий день доярки разорван: дойки трёхразовые. Утром дойка начиналась в шесть.